Око Соломона

Шведов Сергей Владимирович

После короткого отдыха крестоносцы вновь двинулись вперед, где вначале сентября, у Галикийских ворот состоялась их последняя битва с сельджуками Кылыч-Арслана. Турки попытались перекрыть ущелье, по которому пролегал один из немногих путей с Анатолийского плоскогорья на богатую равнину Киликии. Сельджуки и крестоносцы сошли лоб в лоб среди каменных громадин, равнодушных к чужой жизни и смерти. Места для маневра не было. Крестоносцы отказались от своего обычного построения стеной и ломили вперед клином, поставив в авангард лучших своих бойцов. В этой короткой, но жуткой схватке шевалье де Лузарш потерял боевого коня, который служил ему верой и правдой от самого Константинополя. Глеб мог потерять и жизнь, но его выручил Венцелин, посадивший безлошадного шевалье на круп своего храпящего от неимоверной тяжести жеребца. Этой двойной ноши, гнедой жеребец не выдержал и тоже пал на каменистую

почву, но уже после того, как сельджуки обратились в бегство. Битва была выиграна, путь в Северную Сирию открыт, но среди вождей опять начался разлад. Никто не знал, что ждет их в Киликии, куда отступили сельджуки Кылыч-Арслана. Скорее всего, выжженная земля. Именно поэтому большая часть крестоносцев свернули на северо-восток, в горы Кападокии, где рассчитывали найти поддержку у местного христианского населения.

– А мы куда пойдем? – спросил у Венцелина шевалье де Лузарш, с трудом приподнимаясь с телеги.

– Мне нужен замок Ульбаш, – спокойно отозвался Венцелин. – А он находится в Сирии, на берегу Оронта.

– А ты уверен, что мы его возьмем? – засомневался Глеб, оглядывая своих утомленных походом сержантов. – У меня осталось пять лошадей на тринадцать человек. Твоя свита, Венцелин уменьшилась едва не на половину. А всего у нас с тобой под рукой тридцать бойцов. С таким количеством людей не берут замки.

– Я договорился с Бланшаром, он приведет мне на подмогу еще человек двадцать, – стоял на своем упрямый рус.

– Нас будет пятьдесят, – быстро подсчитал Лузарш. – Но этого все равно мало.

– Тебе нужен замок? – насмешливо покосился на приунывшего шевалье Венцелин.

– Нужен.

– В таком случае следуй за мной, и ты его получишь!

– В Сирию, – махнул рукой своим людям Лузарш. – И будь что будет.

Глава 10. Эдесса.

Вальтер фон Зальц так жаждал попасть в Эдессу, что приложил максимум усилий, дабы убедить Болдуина, двоюродного брата Готфрида Бульонского, предпринять эту во всех отношениях выгодную экспедицию. Болдуин проделал по Киликии немалый путь прежде, чем достичь города Мораша, где уже скопилась значительная часть армии крестоносцев перед решающим броском на Антиохию. И, надо сказать, путь Болдуина не был усыпан розами. Он успел крупно повздорить с благородным Танкредом, племянником Боэмунда Тарентского из-за города Тарса. Взаимные претензии нурманов и лотарингцев зашли так далеко, что спор между ними завершился кровопролитной схваткой. Эта стычка могла иметь очень серьезные последствия, и только вмешательство епископа Адемара утихомирило страсти. Тарс так и остался за лотарингцами, а Танкреду, в возмещение за нанесенную обиду и пролитую кровь, достался порт Александретта, важный стратегический пункт на Средиземном море. Дабы не искушать судьбу и не раздражать Боэмунда Тарентского, разгневанного хамскими действиями молодого Болдуина, Готфрид Бульонский настоятельно посоветовал своему брату, прислушаться к дельному совету благородного рыцаря фон Зальца и убраться на время из Мараша куда-нибудь подальше.

– А почему ты так уверен, что этот город сам упадет к нам в руки? – раздраженно спросил Болдуин у долговязого рыцаря.

– Эдесса армянский город, – пояснил Вальтер. – Сельджуки захватили его десять лет назад. Однако городом и окрестными землями по-прежнему управляет князь Торос, христианин по вероисповеданию. После того, как мы разбили Кылыч-Арслана, у него нет другого выбора, как только стать под руку Алексея Комнина.

– Ну а я тут при чем? – буркнул Болдуин.

– Ты вассал басилевса, которому тот поручил управление Эдессой и соседними крепостями.

– Ничего он мне не поручал! – возмутился Болдуин.

– А кто об этом знает? – усмехнулся криво фон Зальц. – Князь Торос и его вельможи? Они спят и видят, как бы поскорее встать под руку влиятельного среди крестоносцев лица, дабы избежать разорения родного города.

Благородный Болдуин, несмотря на молодость, был человеком хватким и наглым, что он уже успел доказать не только врагам, но и союзникам. Умом он, по мнению Вальтера фон Зальца, не блистал, но при хорошем советнике вполне мог вершить великие дела. Ибо у этого конопатого и длиннорукого мальчишки имелся надежный тыл в лице старшего брата Готфрида и его многочисленных рыцарей. Уж если Болдуину удастся прибрать к рукам богатейшую Эдессу, то Готфрид Бульонский разобьется в лепешку, но не позволит никому обидеть родного брата.

Болдуин поверил своему советнику только тогда, когда две крепости между Эйтнабом и Евфратом раскрыли перед ним ворота. А спустя еще несколько дней благородный Болдуин Бульонский вступил в Эдессу во главе восьмидесяти

рыцарей. Этот город, лежавший на торговом пути из Месопотамии в Сирию, был настолько богат и велик, что крестоносцы невольно почувствовали робость. Если бы князю Торосу пришла в голову мысли, вышвырнуть из своего города незваных гостей, он сделал бы это без особых усилий. К счастью для Болдуина правитель Эдессы был стар и мудр. Князь Торос в свое время сумел угодить Алексею Комнину и получил от него высокий титул куропалата. Поладил он и с румийскими султанами, сначала с Мелик-Шахом, потом с Кылыч-Арсланом. И уж тем более он не собирался ссориться в нынешние смутные времена с единоверцами из далекой Европы, в короткий срок сокрушившими сельджукский султанат, созданный, казалось, на века. Правитель Эдессы принял благородного Болдуина с величайшей пышностью и оказал ему почести, достойные коронованных особ. Тороса окружала многочисленная свита из местных вельмож и купцов, облаченных в столь богатые и яркие одежды, обвешанных таким количеством драгоценностей, что у рыцарей скулы свело от зависти. Дворец правителя Эдессы оказался под стать своему хозяину. Здесь даже крыльцо было отделано мрамором, не говоря уже о внутренних помещениях. Облаченные в кольчуги и поношенные сюрко крестоносцы почувствовали себя самозванцами на чужом пиру. Болдуин далеко не сразу освоился среди всей этой восточной роскоши. Вальтеру фон Зальцу пришлось дважды ткнуть молодого графа кулаком в бок, чтобы вернуть ему утерянное равновесие. Что же касается Тороса, то на него скромность отважного крестоносца произвела очень хорошее впечатление. И когда князь обратился к лотарингцам с приветственной речью, в его тоне чувствовались отеческие нотки. В качестве толмача выступал человек средних лет, облаченный в роскошную парчу и, видимо, занимающий в свите князя Тороса далеко не последнее место. На чужом языке он говорил практически без акцента, и слегка растерявшийся Вальтер хоть и не без труда опознал в нем мэтра Жоффруа, виденного рыцарем прежде только однажды, в замке Лузарш. Тогда Жоффруа смотрелся в лучшем случае купцом средней руки, отправившимся по торговым делам в соседний город. Немудрено, что фон Зальцу потребовалось столько времени, чтобы опознать в знатном и богатом вельможе своего давнего знакомца. Князь Торос с охотою согласился принять в своем городе гарнизон крестоносцев во главе с вассалом Алексея Комнина благородным Болдуином и разделить с ним бремя власти. Причем крестоносцев он не называл иначе, чем «освободители», «единоверцы» и «благодетели». Речь князя была длинной и по-восточному витиеватой. По большому счету он Болдуину ничего не обещал, кроме гостеприимства и ничем в его пользу не поступился. Однако ослепленный блестящим приемом лотарингец уже вообразил себя соправителем благородного Тороса. Тем не менее, у него хватило ума и такта, чтобы поблагодарить князя и его вельмож за гостеприимство и готовность содействовать главной цели крестового похода – освобождению Гроба Господня.

После пышного приема состоялся пир, где Болдуин, уставший от впечатлений и вина, едва не уснул за столом. И только благодаря титаническим усилиям Вальтера фон Зальца, лотарингец не только смог выйти из-за стола, но и сесть на коня, подаренного ему щедрым князем. Конь был хорош и наверняка стоил целого состояния. Впрочем, Болдуин подарка не оценил, и благодарить Тороса от его имени пришлось Вальтеру. Армянского князя этот инцидент скорее позабавил, чем обидел, и он благодушно помахал рукой вслед крестоносцам, покидающим цитадель, где находился его дворец.

Лотарингских рыцарей разместили в домах эдесской знати, причем Вальтер фон Зальц и окончательно сомлевший Болдуин воспользовались гостеприимством почтенного Самвела, самого красноречивого из армянских вельмож.

– Прежде тебя звали иначе, дорогой Самвел, – усмехнулся в отросшие усы Вальтер, когда они, наконец, остались с хозяином наедине.

– Я не обижусь, благородный рыцарь, если ты будешь называть меня мэтром Жоффруа. Объясни мне только, зачем ты приехал в Эдессу?

– Меня отправил сюда человек, присланный протовестиарием Михаилом. Я должен был найти в Эдессе купца Аршака и получить от него дальнейшие указания.

– Не в Эдессе, рыцарь, а в Никее! – всплеснул руками Жоффруа, оказавшийся на поверку Самвелом. – Я полагал, что ты уже захватил замок Ульбаш, где находится нужная тебе женщина.

– Какой еще Ульбаш? – растерялся Вальтер. – И при чем здесь Никея? Я еще не выжил из ума, почтенный Самвел. Либо ты сам что-то напутал, либо – протовестиарий Михаил.

– Ты был на постоялом дворе дядюшки Афрания? – нахмурился Жоффруа.

– Был.

– Твой собеседник показал перстень?

– Показал, – кивнул фон Зальц. – Точно такой же, как у меня. Я не мог ошибиться.