Охота за тенью

Velena А.

Ее мать была неизвестна, а саму Рей подкинули на порог приюта, который почти сразу отыскал ей приемную семью. Но все детство она помнит облик женщины с измученным лицом и такими же белыми волосами, которая следила за ней из темноты, и склонялась над кроватью ночами, убаюкивая колыбельной.

– Наверное, ее убили, когда она носила меня. Не знаю, как мне удалось выжить. Но удалось. Я росла как все, я была нормальной, я потом перестала ее видеть. Но кровь никуда

не денешь. Моя мать была баньши. Восставший мертвец. И пусть я живой человек, но часть ее всегда во мне, и еще возьмет свое. Прости, Хельдин, но теперь эта часть и твоя тоже...

Мы сумели это умолчать, и я, в отличие от подруги, так и не поняла, что плохого в нашей связи. Кроме того приступа ничего странного со мной не происходило. Однако Рей была уверена, что после смерти ее ждет участь баньши, потому что слишком сильна кровь, и потому что так ей сказала одна ведунья. И со мной будет то же самое.

Но опасения не оправдались. Ее страхи не сбылись. Я смогла переродиться, как охотник, за что бесконечно благодарна судьбе.

Может, при встрече это сможет ее утешить, а то и обнадежить. Может, я сумела взять на себя часть проклятия, и теперь оно ослабло.

Все-таки что ни делается, все к лучшему. Вспомнилось плохое событие, зато теперь я помню хорошего человека. Облик Сарэа стал более живым, осязаемым, и мне теперь нетрудно было вспомнить ее голос, жесты, манеру двигаться, ходить, и даже колдовать.

В спаррингах, и в бою с оружием я одерживала верх, оказывалась сильнее и быстрее. Но в магии она уделывала меня по всем параметрам. Мы часто дополняли друг друга, и удобнее всего было работать в паре именно с ней.

Я улыбнулась, вздохнула и допила чай. Над лесом поднялся легкий ветерок, и казалось, что вместе с ним до меня донесся далекий смех белокурой ведьмы. Интересно, где она сейчас?

Мы еще увидимся...

Меня вернул в реальность рыжий наемник, проковылявший мимо с неразборчивым ворчанием под нос. Он направился к источнику воды в подлеске, на ходу откручивая горлышко фляги. Я опомнилась и огляделась.

Кажется, я не видела вампира со вчерашнего вечера.

Встала, убрала кружку, и размявшись, снова завертела головой. Его не было видно, но я всегда могу найти объект, на который накладывала чары.

Рен обнаружился спящим на последней телеге, в которой была только солома. Растянувшись вдоль борта, он застыл с закрытыми глазами настолько неподвижный, что был похож на покойника. Я присела на край, потянулась и потрепала его за плечо.

– Подъем, пора собираться!

Никакой реакции. Я нахмурилась и машинально потянулась к его шее, пощупать пульс. Но сонная артерия была неподвижна, а кожа оказалась холодной, почти ледяной.

– Рен?
– Дрогнувшим голосом позвала я. На что опять не получила ответа.

Однако вовремя отозвался ястреб.

– Это нормальная для вампира температура. Тем более, он спит. В таком состоянии они остывают сильнее всего.

Тут Лаурен, наконец, приоткрыл сонные глаза и попытался поднять голову, но уронил ее обратно. Опустил веки и невнятно пробормотал что-то. С трудом пошевелил рукой, поднял ее и прикрыл глаза от света.

Я вздохнула, и соскочив на землю, пошла к месту, где оставила коня и свою сумку.

Странно, что ты забыла - температура тела у вампиров гораздо ниже, чем у людей.

Я как раз помнила другое: всякий раз когда Рен меня хватал, руки у него были горячими. Это со словами ястреба не вязалось.

Птица не замедлила снова встрять в мои мысли:

– Еще бы им не быть горячими. Нервное напряжение, возбуждение, голод. Готовность к бою, обороне, и так далее; тогда наоборот, у высших вампиров в дело идут все силы и резервы. А ты еще говорила, что хорошо учила теорию иных рас. Больше так не ври.

Пропустив его замечание мимо ушей, я отыскала пузырек с обезболивающим, и захватила заживляющее.

К тому моменту, как я вернулась, вампир пришел в себя окончательно, и сидел на краю, свесив ноги, с потерянным видом держась за голову. Вчерашняя рана никуда не делась, а оттого что он ее тронул, снова сочилась кровью.

– Совсем мало сил.
– Заключила я, останавливаясь, и открыв снадобье, смочила им бинт.
– Затягивается медленно, как у человека. Дай сюда, хоть как-то помогу.

Вампир качнулся ко мне, чуть не свалившись вниз. Слез, замер, пока я оттирала висок и волосы от крови, и судя по лицу, озадачился.

– Что-то странное со мной. Я никак не мог проснуться.
– Он задумался и добавил.
– Показалось, что ты пытаешься меня придушить.

– Просто крепко спал. У вампиров всегда так. Привыкай.

– Раньше такого не было.
– Возразил он и поморщился, когда я потревожила рану.

– Раньше тебе хватало просто подремать. Вот и просыпался быстро. - Я закончила обработку, и закрыла пузырек со снадобьем.
– Но отдохнуть, если так придремывать, толком не получится. Так что организм решил, что нужно восстанавливать силы любой ценой, и у тебя уже не спрашивал. Но на то, чтобы затянуть ранку, все равно не хватило. Это плохо.

– Я понимаю - Отстраненно отозвался вампир.

– Понимает он... А караванщики картошку с мясом тушили вчера в котелке, сейчас разогревают, что осталось. У котлов так вовсе слюной подавиться можно. Намек доходит?
– Я чуть не постучала его по голове.