Огонь ласкает
Шрифт:
Глаза Кена вылезли из орбит, и его челюсть отвисла.
— Мне… роль Купидона? Святые Небеса! Что, как ты думаешь, я сказал Саймону…
— То, что он должен на мне жениться.
Его челюсть буквально упала на грудь.
— Это он тебе так сказал? — выдавил из себя Кен.
— Ты рассказал ему о том, что я не знала о смерти Жаклин.
— Да, конечно. Я должен был. В этом нет ничего странного. Я знал, что рассказал Брайан, ты вела
Размышляя о его словах, я слишком сильно надавила на его больную руку. Реакция не заставила себя ждать: Кен заорал. Он хотел что-то сказать, но только и мог, что хватать ртом воздух.
— Это только первая помощь, — сказала я. — Тебе следует обратиться к врачу.
Его темные глаза в упор смотрели на меня. Отдышавшись, он осведомился:
— Кон, почему ты отказала Саймону?
— Потому что я не люблю его по-настоящему. — А про себя добавила: «Не так, как я люблю тебя, Кен. С тобой я могу отправиться на Луну, я везде буду себя чувствовать себя в безопасности. И потому, что Саймон не любил меня так, как того хотела я, он не хотел быть всегда рядом со мной…»
Немного помолчав, мы заговорили одновременно.
— Когда… — сказал он.
— Зачем… — сказала я.
— Извини, продолжай.
В этот момент повернулась ручка двери.
— Что вы там делаете? — послышался голос Лин. — Мне можно войти?
Я впала в отчаяние, потому что, несмотря на наше молчание, она явно не собиралась уходить. Точно, она вошла, внимательно оглядела мой «медкабинет», размотала повязку Кена и замотала снова, только более аккуратно и проворно, чем я, и только после этого важно удалилась.
— Что ты хотела сказать? — продолжил разговор Кен.
— Насчет Фионы… — Я хотела убрать прядь волос с лица, но, к моему удивлению, Кен взял меня за руку и положил мою ладонь к себе на коленку.
— Что насчет Фионы? — мягко спросил он.
— Я рада, что она вернулась к тебе, и я надеюсь, вы будете счастливы вместе.
— Знаешь, было бы очень интересно подсчитать, сколько неверных выводов ты делаешь в день. Так что же у меня будет завтра?
— Ты завтра встречаешься с Фионой, и она попросила позвонить ей.
— Я когда-нибудь откладывал на завтра то, что мог бы сделать сегодня? Я уже виделся с ней через час после звонка… — Кен обхватил мои ладони своими искалеченными руками. Случилось нечто удивительное:
— С тобой все в порядке? — поинтересовалась я.
— Да, — с выдохом ответил он.
— Давай спустимся вниз и выпьем, — предложила я.
— Нет, Кон, пожалуйста, подожди.
Он сильно побледнел. Я положила руки ему на плечи и почувствовала, как его тело дрожит.
— Кен, тебе плохо? Ты весь дрожишь.
— Немного, — согласился он.
Меня начала охватывать паника. Сладкий крепкий горячий чай — вот что ему нужно. Я попыталась встать и начала поднимать Кена, но он не сдвинулся с места.
— Как ты сама сказала, я никогда не задаю вопрос, на который мне могут ответить «нет», — сказал он неожиданно.
Настала моя очередь задрожать. Невероятно. Невозможно. От меня мало толку: я слишком много разговариваю и слишком мало делаю. Невероятно, но это было правдой. Для меня зажглись огоньки на стенах ванной и зазвенели колокольчики. Я обвила руки вокруг шеи Кена и прижалась щекой к его груди.
Кен провел рукой по моим волосам.
— Существует одна легенда: чтобы спасти землю от гибели, надо охранять ее огнем. Могу я присоединить твой огонь к своему? То есть ты выйдешь за меня?
Мистер Годфри обвенчал нас в Ратнесской церкви в среду утром. Мой папа уже достаточно окреп, чтобы проводить меня к алтарю. На церемонии также присутствовали: мама, Линда, Мария, отец Кена. Я надела не белое платье и даже не розовое, а стильный костюм переливающегося голубого цвета. Мы, конечно, могли провести и более пышную церемонию, но я этого не хотела. Я хотела заполучить Кена, и как можно быстрее. Мои слова рассмешили маму до слез.
— Кому ты объясняешь? Двадцать один год назад я говорила то же самое!
После церемонии мы с мужем позавтракали в аэропорту и полетели в Лондон, чтобы провести там медовый месяц. Через четыре дня мы должны быть в Новой Зеландии.
Ночью я проснулась и уселась в раздумьях на кровати. Наконец осуществилась моя мечта. Рядом был мужчина, с которым я могла поговорить, на чью широкую спину я могла положить голову. Мне вдруг вспомнилась любимая песня Линды, и я, снова засыпая, медленно пропела про себя одну строчку:
Потому, что здесь мои горы, я вернулась домой…