Огнём и сталью
Шрифт:
— Учитывая, что ты — гриффиндорец, а я — слизеринец, это будет несколько проблематично, — небрежно бросил белобрысый.
— Ой, я тебя умоляю, Малфой!.. Мне вся эта межфакультетская резьба нужна не сильнее дракона в кровати. Да, это атмосферно, чёрт побери, но создаёт определённые неудобства…
— Да ну? — ухмыльнулся Драко.
— Да чтоб меня Флитвик за пятку укусил!
К сожалению, у слизеринца было неплохое воображение, поэтому он вполне чётко представил себе эту картину. Выглядело это очень весело, поэтому Малфой не сдержался и хихикнул. Но тут же посерьёзнел.
— Слушай,
— Зельеварение тут ни при чём, — объяснил Харальд. — Я тут за драку в общественном месте и причинение телесных повреждений.
— Ааа… — понимающе кивнул Малфой. — Слыхал что-то. Только вроде никто из наших в лазарет не попал…
— «Наших» — это ты про слизеринцев, что ли? Так это был Смит с Хаффлпаффа.
— Ого! А я думал, что ты только нас ненавидишь.
— Здрасте, приехали!.. Во-первых, ненавижу я в этом мире только две вещи — дебилов и пирожки с печенью. Во-вторых, бью я не по факультетскому шеврону, а по морде — кто что заслужил, тот и получает. В-третьих, если бы вы в вашем местном кружке «Гринписа» вели себя повменяемее, я бы с вами может даже и дружил…
— Так, подожди, Поттер, — остановил Харальда мало что понявший Малфой. — Я что-то так и не понял, почему ты поколотил Смита…
— Из-за Грейнджер.
— А, — ухмыльнулся Драко. — Что, не поделили вдвоём эту гр…
Слизеринец осёкся под взглядом нехорошо блеснувших глаз Харальда.
— Малфой, ты уверен, что действительно хочешь произнести это слово? — ледяным тоном произнёс Поттер, небрежно хрустнув костяшками левой руки, сжатой в кулак.
Правая рука мальчика для боя была сейчас не слишком пригодна, потому как сегодня Харальд разбил её чуть ли не в кровь об зубы Смита. Ссадины и ранки, конечно, залечили, но вот опухоль ещё не спала.
— Хочешь знать, почему я отправил Смита в лазарет и немного поработал над его внешностью? Просто сегодня он сегодня при мне назвал Грейнджер поганой грязнокровкой, — последние слова Поттер буквально выплюнул. — Понимаешь, что с его стороны это была огромная, просто огроменная Ошибка на букву «Ощь»?
— Но так ведь она же на самом деле… — пробормотал Драко.
— Грязнокровка? Я предпочитаю старинное — обретённая. Моя мать, например, тоже была обретённой… Но если какой-то дебил ляпнет что-то не то по этой теме, то… Я ведь уже говорил, что ненавижу дебилов?
— Опасный ты человек, Поттер, — слегка прищурился Драко. — С тобой надо или дружить, или воевать насмерть.
— Тогда в поезде ты избрал несколько неверную тактику, — любезно сообщил Харальд. — Такой заход был бы ещё допустим для совершеннолетних представителей нашей аристократии, но мы-то ещё дети, так что нам многое простительно. И это круто! Лет через десять в ответ на оскорбление придётся измысливать непростые способы покарать обидчика, а сейчас дал уроду на башке и опять счастлив!
— Я вот с тебя поражаюсь, Поттер… Ты, вроде как, неплохо ориентируется в правилах нашего этикета, но ведёшь себя как самый настоящий варвар!
— Быть правильным — это
— Конфор… Чего? — Драко ни понял ничего из последней тирады Поттера, но зацепился за непонятное слово.
— Потом объясню. Давай лучше по-быстрому разберёмся с этими банками-склянками, пока наш обожаемый профессор не пришёл и не устроил нам утро роялистской казни.
Интерлюдия 7
За окном кабинета директора школы Хогвартса царила зимняя шотландская ночь, а вот по ту сторону старинного витража в неярком свете магических фонарей сейчас находилось двое людей.
— Минерва, что стряслось такого, что ты попросила о немедленной встрече в этот час? — поинтересовался Дамблдор, поудобнее усаживаясь в кресле. — Какие-то срочные новости?
Про себя директор отметил, что МакГонагалл непривычно возбуждена и явно нервничает. Да и подымать его из постели после полуночи — признак какого-то форс-мажора. Дамблдор знал декана Гриффиндора ещё когда она училась в школе, поэтому мог быть абсолютно уверенным — что-то случилось.
— Н-нет… — МакГонагалл осеклась и тяжело вздохнула. — Да, директор. Случилось.
— Хмм?..
— Поттер.
Старый волшебник добродушно рассмеялся — в последние месяцы одного этого слова было достаточно, чтобы объяснить практически любое чрезвычайное происшествие в школе.
— Ну и что же взорвал или разбил мистер Поттер на этот раз?
Дамблдору мальчик нравился своей неуёмной энергией, умом и безбашенной храбростью. Именно такой человек мог в случае чего принять на себя груз ответственности в виде борьбы с возрождённым Волдемортом…
— На этот раз он избил студента Смита с Хаффлпаффа, — ровным голосом произнесла МакГонагалл.
— Так уж и избил? — усомнился директор.
— У Смита сломан нос, нижняя челюсть в двух местах и выбито несколько зубов. Помфри сказала, что раньше чем через три дня он из лазарета не выйдет.
— Хм… А причина этой драки? Ведь должна же быть какая-то причина?
— Да, причина… Он обозвал однокурсницу Поттера, гм, поганой грязнокровкой… Но не в этом дело, директор!..
— Да нет, Минерва, это наоборот — очень серьёзное дело, — моментально посуровел Дамблдор. — Я столько лет своей жизни положил, чтобы к магглорождённым начали относиться хотя бы чуточку лучше, а тут прямо в школе и такое… Поттер, конечно, поступил чрезмерно жёстко, но и Смиту этого так просто нельзя простить…
— Альбус… — почти умоляюще произнесла МакГонагалл. — Это всё, конечно, очень серьёзно, но я не стала бы будить тебя только из-за этой драки!
— Хм… А из-за чего тогда? Я тебя внимательно слушаю.
— Поттер, — выпалила женщина. — Он начинает меня… настораживать.
— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — Дамблдор искренне удивился.
— Альбус, я… Даже не знаю, как это объяснить… Понимаешь, у меня стойкое чувство дежа-вю. Я смотрю на Гарри, слушаю его… И не вижу одиннадцатилетнего мальчика. Точнее, вижу, но не его, а…