Огнём и сталью
Шрифт:
— Что здесь происходит? Поттер? Поттер! Проклятье! Петрификус тоталус!
Парализованный Харальд свалился на землю, больно ударившись лбом о камни. Но невиданное дело — шипя сквозь зубы и с дрожью во всём теле он пытался ползти вперёд. И у Поттера даже что-то получалось.
Мимо мальчика промелькнула высокая тёмная фигура и наклонилась над валяющимся в луже собственной крови хаффлпаффцем.
Снейп быстро забормотал какие-то заклинания, выписывая замысловатые пассы палочкой над Смитом, останавливая кровь и погружая его в спасительное беспамятство.
— Боунс! Бегом
Все вокруг испарились так быстро, будто бы уже умели аппарировать.
Перевернув парализованного Поттера на спину, Снейп поразился невероятно расширившимся зрачкам мальчика, за которыми почти не было видно радужки глаз; его бледному лицу и вырывающемуся сквозь плотно сжатые зубы яростному шипению.
— Поттер! Слышите меня, Поттер? Чёрт!
Декан Слизерина влепил мальчику короткую — без замаха, пощёчину, приводя его в чувство.
Подействовало. Шипение почти сразу же прекратилось, а зрачки вернулись в нормальное состояние.
— Поттер, вы в курсе, что крупно вляпались? Фините икантатем.
Харальд подавил стон от болящих во всём теле мышц, которые за время парализации пребывали в жутком напряжении.
— Пятьдесят баллов с Гриффиндора, Поттер. Неделя отработок лично у меня, — немного отошедший от происходящего Снейп ураганно начал впадать в ярость и сыпать карами. — О чём вы вообще думали, чёрт вас дери?! Вы же могли покалечить Смита! Хотя о чём это я — вам же плевать на других! Вы точно такой же эгоист, как и ваш отец, который никогда не думал о других! Какого чёрта вы — безмозглый идиот, вообще кинулись на Смита?
— Он Грейнджер… обозвал… поганой грязнокровкой… — кое-как выдавил Харальд, отчаянно борясь с немеющими мышцами из-за чего он говорил, как слабоумный.
Снейп моментально осёкся, его правая щека нервно дёрнулась.
— Это не повод превращать обидчиков вашей подружки в подобие свиной отбивной, — к зельевару вернулась обычная холодновато-презрительная манера говорить.
— Она мне не… подружка… И это… не повод, а… причина… сэр…
— По вам плачет Азкабан и каждый из дементоров лично, Поттер, — презрительно поджал губы Снейп. — Плачут и рыдают горькими слезами. Хоть внешне вы не пошли в своего отца, но привычки у вас одни на двоих.
— Почему… вы так говорите, сэр? Вы не… знаете моего отца.
— Если для вас это откровение, Поттер, то я вообще-то учился с ним на одном потоке, — саркастически заметил Снейп.
— А… вы про Джеймса, профессор…
Зельевар, услышавший эти слова, выглядел откровенно ошарашенным.
— У вас большие проблемы, Поттер. Очень большие!
МакГонаголл беспрерывно мерила шагами кабинет с самым яростным видом, не глядя на стоящего с абсолютно индифферентным видом Харальда.
— Если Смит пожалуется своим родителям, а они поднимут скандал, то мы будем просто обязаны вас исключить, Поттер. И уж поверьте — никакие прошлые заслуги вас от этого не спасут! Вы это понимаете?
— Понимаю,
— Действительно? А мне кажется, что нет! Вам должно быть стыдно за содеянное, Поттер!
— Да ну, мэм? — броня спокойствия Харальда дала трещину. — Эта падаль кидается оскорблениями, за которые лет сто назад убивали на месте, а я просто ударил его в ответ. И мне должно быть за это стыдно?! Мэм.
МакГонагалл опешила. За свою карьеру в качестве преподавателя она со многим сталкивалась, но это что-то совсем из ряда вон выходящее.
— Да что вы себе позволяете, Поттер! — загремела декан. — Немедленно сбавьте тон!.. И потрудитесь рассказать, что там у вас всё-таки произошло.
— Сегодня у нас была совместная со студентами Хаффлпаффа гербология, — монотонно начал Харальд. — Два урока. Первый — теория, второй практика. Как обычно. На практике нас разбили на пары и дали задание. Студентка Грейнджер и… студент Смит работали вместе. В процессе чего студент Смит совершал запредельное количество ошибок, а студентка Грейнджер его постоянно поправляла. А после занятий высказала ему, что он должен больше заниматься учёбой, а не валять дурака. В ответ на что студент Смит заявил, что, я цитирую: «выслушивать никчёмные наставление от какой-то поганой грязнокровки — это последнее, о чём я сейчас мечтаю!» Дальше я… ммм… немного вышел из себя…
— Поттер, — слегка побледнела МакГонагалл. — Это без сомнения было очень тяжким оскорблением, но вам нужно было не кидаться в драку, а сообщить об этом, например, мне.
— Меня научили драться, а не стучать, мэм.
— Минус пять баллов за дерзость, Поттер. Насколько я поняла, вас никто не оскорблял.
— Ну, знаете, профессор!.. Вообще-то согласно дуэльному кодексу защитить леди от оскорбления должен сопровождающий её мужчина. А учитывая наш возраст, я решил, что дуэль будет напыщенной глупостью и просто набил морду ублюдку.
— Ещё минус пять баллов, Поттер. Продолжайте в том же духе, и Гриффиндор потеряет сегодня все заработанные очки. Я знаю, что профессор Снейп вас уже наказал, а чуть позже добавлю и я. Если вы вообще останетесь в стенах Хогвартса…
МакГонагалл осеклась неожиданно даже для себя, потому что внезапно поняла, что все её угрозы для малолетнего хулигана — это пустой звук. Мальчик был абсолютно спокоен. На секунду Минерве даже показалось, что перед ней не Гарольд Поттер, а…
Женщина поспешно оборвала опасное воспоминание и решила сделать ещё одну попытку воззвать к совести мальчика:
— Поттер, неужели вам ни капельки не стыдно за содеянное? Вы же сломали мистеру Смиту нос и челюсть в двух местах!
— Да, мэм, мне очень жаль…
МакГонагалл мысленно вздохнула про себя с огромным облегчением — мальчик был небезнадёжен…
— …мне очень жаль, что я не выбил все зубы этому гаду.
Мальчик был безнадёжен.
— Поттер! — ужаснулась декан. — Как вы можете такое говорить!
— Сто лет назад мистер Смит за свои поганые слова получил бы боевое заклятье в лицо, а его родителям сказали бы, что он уже давно хотел с собой покончить. Ведь были же прецеденты, мэм?