Однажды ночью

Лоуренс Стефани

– Да, здесь только я. Я тут один с… гм… Марта Миггс уехала к брату на ферму, а я остался здесь присматривать за домом.

Миновав небольшую прихожую, они оказались в похожей на пещеру кухне. В углах висела паутина, и жилой выглядела только площадка перед очагом.

– Надо сначала развести огонь, – решительно заявила Аманда. – А потом позаботиться о ночлеге.

– Колли, это мисс Аманда, – поворачиваясь к ней, сказал Мартин. – Прошу тебя, делай все, что она прикажет. – Он внимательно оглядел кухню.

Колли обеспокоенно следил за ним, теребя концы вязаной шали, накинутой

поверх ночной сорочки.

– Да у нас почти ничего нет, милорд.

Мартин мрачно кивнул.

– Придется обойтись тем, что есть. – Он направился к двери. – Разведи огонь. Я помогу раненым.

Аманда подошла к огромной чугунной печи.

– Как ее открыть?

– Вот здесь, я покажу вам, мисс, – поспешил к ней Колли.

Они разожгли огонь в печи, а затем по предложению Аманды Колли развел огонь в очаге. Старик медленно, но четко выполнял все указания, но без ее приказов он останавливался и нервно дрожал. Она нашла тряпку и вытерла сосновый стол, чтобы было куда положить Реджи. На стол она уложила подушки, взятые со старого кресла.

– Отлично, – сказал Мартин, укладывая Реджи на стол. Онслоу привалился к косяку. – Запри дверь.

Чувствуя, как тянет по ногам холодом, Аманда поспешно закрыла тяжелую дверь и задвинула щеколды. Вернувшись в кухню, она помогла Онслоу сесть в пыльное кресло. Колли уже ставил два чайника на огонь.

– Нам понадобятся бинты, – обратилась она к старику. – Есть тут старые простыни? Или полотенца?

Тот кивнул и ушел. Мартин осматривал рану Реджи, а Аманда – руку Онслоу, когда закипел первый чайник.

Следующие полчала они занимались ранеными. Аманда обмыла раны Реджи, потом к делу приступил Мартин. Он осторожно ощупал рану. Аманда наблюдала за ним, сжав руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

– Так я и думал. – Мартин взял протянутое Амандой полотенце. – Пуля прошла навылет, но ранение серьезное.

Они забинтовали рану, и Мартин сходил в карету за багажом. Порывшись в сумке Реджи, он вытащил ночную сорочку. Сняв с молодого человека окровавленную одежду, они одели его в чистое.

С Онслоу, ослабевшим, но сохраняющим ясность мысли, все было проще. Перебинтовав его, Мартин сказал:

– Я должен позаботиться о лошадях. Вы с Колли можете заняться постелями?

Аманда кивнула, и Мартин ушел.

– Прежде всего нам нужен свет, – обратилась она к старику. – Лучше всего фонари.

Колли нашел два фонаря, однако оба были пусты. Аманда взяла тяжелый семисвечный канделябр и двинулась внутрь дома. Колли, вооруженный пятисвечным канделябром, следовал за ней. Света не хватало, так как найденные свечи оказались последними и Аманда зажгла только половину.

По длинному коридору она добралась из кухни в главный зал, такой огромный, что свет не достигал углов. Широкая, разветвляющаяся на два пролета лестница вела наверх.

– Какими комнатами пользовались в последний раз? – спросила она, глядя на лестницу.

– Хозяйскими… хозяйское крыло – правое.

Аманда стала подниматься по правой лестнице. В свете свечей таинственно поблескивали золоченые рамы на портретах. Здесь, как и в лондонском доме Мартина,

царили тишина и безмолвие, но было некоторое отличие. Этот дом дышал, он был жив, но спал, спокойно ожидая, когда с мебели снимут холщовые чехлы. Несмотря на то что снаружи подмораживало, здесь было теплее, чем в лондонском доме. Когда-то этот дом был родовым гнездом, и он ждал, надеясь снова стать таковым. Казалось, если прислушаться, то можно различить приглушенные звуки: смех, шаги, детские крики. В этом доме спала жизнь, он был полон ожиданием будущего. «Как в сказке о Спящей красавице», – вдруг подумала Аманда. Дом ждал, когда придет принц и разбудит его. Ее губы тронула слабая улыбка.

Аманда посторонилась, чтобы Колли открыл дверь.

– Эту комнату всегда держали наготове для хозяина.

Подняв повыше канделябр, Аманда осмотрелась.

– Для графа? – Комната выглядела не очень большой.

– Нет, для молодого хозяина. Для лорда Мартина. Они всегда ждали, что он вернется.

– Они? – спросила Аманда, подходя к кровати с балдахином.

– Старый граф и леди Рейчел. Много лет искали его, но он так и не вернулся. – Колли раздвинул полог, и вверх поднялись клубы пыли. – Мне вот повезло увидеть его здесь, взрослого. А для его светлости – я имею в виду старого графа – и для ее светлости уже поздно. Жаль.

Колли принялся выбивать подушки и одеяла. Аманда поставила канделябр на прикроватный столик и стала помогать ему. Она решила разместить в этой комнате Реджи. Закончив, она оставила Колли разжигать камин и спустилась в кухню.

К Реджи. Аманда впервые видела его таким бледным, безжизненным. Сглотнув комок в горле, она взяла его за руку, потом осторожно убрала прядь волос, упавшую на повязку. Шок, потеря крови – как это лечить? Впервые она чувствовала себя такой беспомощной. Чай! Обычно чай прописывают в любых ситуациях. Обрадовавшись, что можно отвлечься от грустных дум и заняться делом, Аманда поспешила к буфету, где Колли хранил свои скудные запасы. В одной из банок она нашла чай.

Мартин пришел в тот момент, когда она растерянно стояла над кипящим чайником с банкой в одной руке и ложкой – в другой.

– Даже не знаю, сколько класть, – запинаясь проговорила она.

По ее голосу Мартин понял, что она близка к панике.

– Я сам. – Он взял у нее банку и ложку и насыпал чай в чайник. – Как он?

– Руки ледяные. – Аманда судорожно вздохнула.

– Ты нашла кровать для него?

– Да, в той комнате, которую Колли назвал твоей.

Мартин закрыл чайник крышкой.

– Не имеет значения, правильно решила. Она меньше других комнат. Ее проще протопить.

Аманда поежилась. Мартин внимательно посмотрел на нее.

– Найди чашки. Нам всем не помешает выпить горячего.

Аманда подошла к буфету.

Вернулся Колли. Он принес стопку одеял.

– Вот. – Одно он отдал Онслоу и указал на кресло, которое уже успел придвинуть поближе к огню.

Аманда поспешно поставила чашки на кухонный стол и укрыла Реджи.

– Колли, думаю, Онслоу мог бы расположиться в соседней с твоей комнате. Приготовь ему постель. Мы попьем чаю, и потом он ляжет спать.