Однажды ночью
Шрифт:
Она хотела его, хотела новой близости с ним, такой, чтобы их сердца и души сливались в одно. Ей требовалось еще раз испытать все это, прежде чем принять решение.
Прежде чем она согласится капитулировать, отдаться ему без всяких условий, безоговорочно. Она уже начинала подозревать, что это будет наилучший выход для них обоих. Не исключено, что его капитуляции можно добиться, только капитулировав самой. Это риск, но она все же пойдет на него.
Мартин обнимал Аманду, сквозь тонкий шелк ощущая, как она горит. Наконец он задрал сорочку и стал гладить ее по
– Встань на колени надо мной.
Следуя его указаниям, Аманда встала коленями на скамью и обхватила его за шею. Прикосновение грубой ткани его брюк к бедрам усилило ее возбуждение, она острее ощутила свою обнаженность перед ним, одетыми Она была беззащитна перед его мощью и силой, она отдавала ему, а он брал.
Мартин завладел ее губами и принялся одной рукой медленно тянуть ее вниз, а другой – направлять свое копье в ее лоно. Почувствовав его прикосновение, Аманда на мгновение замерла, затем медленно – медленнее было просто невозможно – стала опускаться на него и остановилась, только когда поняла, что он вошел в нее полностью. Одновременно Мартин просунул язык ей в рот и, едва касаясь, водил им по ее нёбу.
И тут качели закачались.
От неожиданности Аманда сильнее прижалась к Мартину. Поддерживая ее за талию, он помог ей перекинуть ноги через скамью так, чтобы она могла обхватить его.
Они задвигались – трудно понять, кто был первым, – и быстро вошли в ритм, постепенно ускоряя его. Качели тоже раскачивались все быстрее. Убедившись, что Аманда держится за него крепко, Мартин перестал поддерживать ее и принялся гладить. Он разжигал в ней миллионы крохотных огоньков, которые постепенно собирались в один пожар.
Этот пожар поглотил обоих. Их переполняло наслаждение, оно пульсировало в них, превращая их в единое целое.
В воплощение обоюдного влечения.
Прошлое и настоящее исчезли, существовало только будущее, которое сулило им утоление непереносимой жажды.
Мартин упивался их соитием. Он именно этого и хотел: полной, безоговорочной отдачи. Ее тело таяло в его объятиях. Ее лоно было открыто для него и щедро дарило ласку.
Снова и снова, и снова, и снова.
Утратив власть над собой, они отдались извечному ритму и устремились ввысь, к восторгу освобождения. Аманда вскрикнула и забилась в его руках. Это подстегнуло Мартина, и он сразу же последовал за ней. На мгновение они замерли, слившись в единое целое. Их сердца бились в унисон, а души трепетали от безграничного счастья.
Их ждет единое будущее. Если у Мартина и были сомнения, то сейчас, когда качели почти остановились, а дыхание выровнялось, они улетучились.
Страсть, которая так властно подчинила их себе, без особых усилий слила их воедино. Мартин вынужден был это признать, а это значило, что нужно искать дорогу вперед. Ради них обоих.
Мартин вздохнул полной грудью и погладил Аманду по голове. Он понимал, что нужно произнести слова, которые она так ждет, но не мог. Язык не поворачивался.
– Выходи за меня. – Эти слова дались ему значительно легче. – Поскорее. Игра зашла слишком далеко. Пора ее заканчивать.
Аманда почувствовала в его голосе искренность и, подняв голову, заглянула ему в глаза. Ее сознание было затуманено, способность анализировать еще не вернулась к ней.
«Хорошо», – вертелось у нее на языке. Однако что-то удерживало ее от того, чтобы произнести это слово вслух, дать свое согласие на брак и стать его женой без всяких условий.
А Мартин ждал. Его лицо приобрело встревоженное выражение – тень того, что он упорно отрицал, прятал, того, что еще висело на нем тяжким грузом.
Признает ли он необходимость избавиться от этого груза, спрашивала себя Аманда? Вернуться к давнему скандалу, возобновить расследование без оглядки на то, к чему оно может привести? Если да, то предостережения леди Озбалдестон теряют свою актуальность и она вольна дать согласие.
– Я… – Аманда замолчала, облизнула пересохшие губы. – Я не говорю «нет», но… – Она нахмурилась: судя по взгляду Мартина, на компромисс надеяться не стоит. – Мне надо подумать.
Выражение лица Мартина не изменилось.
– Сколько?
Аманда задумалась. Он прав, эту игру пора кончать.
– Один день.
– Хорошо, – кивнул он и, оттолкнувшись от пола, снова раскачал качели.
Его руки забрались под сорочку и легли на груди Аманды. Неожиданно он сильно сжал пальцами ее соски.
– Господи! – простонала Аманда, закрывая глаза.
– Они все время не спускали глаз!
Пожелав матери спокойной ночи, сестры шли в свои спальни.
– Что-о?! – Аманда ошеломленно уставилась на Амелию.
– Вы с Мартином скрылись в оранжерее, – с мрачным видом поведала Амелия. – Демон тут же начал прогуливаться у двери, рассеянно оглядываясь по сторонам – ну, ты знаешь, как они это умеют.
– И?
– И когда кто-то захотел пройти в оранжерею, он оказался тут как тут и увел их. Я сама видела. Потом он опять вернулся на свой пост. А потом, когда Флик захотела уехать пораньше, Демон подал знак Вейну, и тот сменил его. Он был там, пока вы не вышли. Ты его не заметила, потому что он прятался в углу.
Девушки остановились у первой двери. Аманда недоверчиво смотрела на сестру. Впервые в своей жизни она по-настоящему лишилась дара речи. Внезапно она схватила Амелию за руку:
– Переоденься и приходи ко мне.
Аманда прошла в свою комнату. С помощью горничной сняв платье – во второй раз за вечер, – надев сорочку, расчесав волосы, она легла в кровать. Настроение ее не улучшилось, да и чувствовала она себя больной. Голова кружилась, сердце бешено стучало. И интуиция. Она говорила ей, что нужно сделать большой шаг назад.