Одиссея

Гомер

Мне и богатство, какое скопил Одиссей, показал он.

Даже и внукам в десятом колене достанется много —

295 Столько добра им оставлено было царю в сохраненье.

Сам же, сказали, пошёл он в Додону затем, чтоб оракул

Темносенистого Диева дуба его научил там,

Как по отсутствии долгом, в отчизну, в желанную землю

Милой Итаки ему возвратиться удобнее будет.

300 Жив он, ты видишь сама; и, конечно, здесь явится скоро;

Верно, теперь и

от милых своих, и от родины светлой

Он недалеко; могу подтвердить то и клятвой великой;

Зевсом, метателем грома, отцом и владыкой бессмертных,

Также святым очагом Одиссеева дома клянуся

305 Вам, что наверно и скоро исполнится то, что сказал я.

Прежде, чем солнце окончит свой круг,

Одиссей возвратится;

Прежде, чем месяц наставший сменён наступающим будет,

Вступит он в дом свой». Ему отвечая, сказала царица:

«Если твоё предсказание, гость чужеземный, свершится,

310 Будешь от нас угощён ты как друг и дарами осыпан

Столь изобильно, что счастью такому все будут дивиться.

Мне же не то предвещает моё сокрушённое сердце:

Нет! И сюда Одиссей не придёт, и тебя не отправим

В путь мы отсюда: недобрые люди здесь властвуют в доме;

315 Здесь никого не найдётся такого, каков Одиссей был,

Странников всех угощавший и всем на прощанье даривший

Много. Теперь вы, рабыни, омойте его и постелю,

Мантией тёплой покрытую, здесь приготовьте, чтоб мог он

Спать, не озябнув, до первых лучей златотронной Денницы.

320 Завтра ж поутру его вы, в купальне омывши, елеем

Чистым натрите, дабы он, опрятный, за стол

с Телемахом

Сел и с гостями обедал. И горе тому, кто обидеть

Вновь покусится его непристойно: ему никакого

Места вперёд здесь не будет, хотя б он и сильно озлился.

325 Иначе, странник, поверишь ли ты, чтоб хоть

мало от прочих

Жён я возвышенным духом и светлым умом отличалась,

Если я грязным тебя и нечисто одетым за стол наш

Сесть допущу? Нам ненадолго жизнь достаётся на свете;

Кто здесь и сам без любви, и в поступках любви не являет,

330 Тот ненавистен, пока на земле он живёт, и желают

Зла ему люди; от них поносим он нещадно и мёртвый;

Кто ж, беспорочный душой, и в поступках своих

беспорочен —

Имя его, с похвалой по земле разносимое, славят

Все племена и народы, все добрым его величают».

335 Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:

«О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,

Тёплая мантия мне и роскошное ложе противны

С тех пор, как Крита широкого снегом покрытые горы,

В длинновесельном

плывя корабле, из очей потерял я.

340 Дай мне здесь спать, как давно уж привык я,

на жёсткой постели.

Много, много ночей провалялся в бессоннице тяжкой

Я, ожидая пришествия златопрестольной Денницы;

Также и ног омовение мне не по сердцу; по крайней

Мере, к моим прикоснуться ногам ни одной не позволю

345 Я из рабынь молодых, в Одиссеевом доме служащих.

Нет ли старушки, любящей заботливо службу и много

В жизни, как сам я, и зла и добра испытавшей? Охотно

Ей прикоснуться к моим с омовеньем ногам я дозволю».

Так Одиссею, ему отвечая, сказала царица:

350 «Странник, немало до сих пор гостей к нам из близких,

из дальних

Стран приходило – умней же тебя никого не случалось

Встретить мне; речи твои все весьма рассудительны.

Есть здесь

В доме старушка, советница умная, полная добрых

Мыслей; за ним, злополучным, ходила она; он был ею

355 Выкормлен, ею в минуту рождения на руки принят.

Ей, хоть она и слаба, о тебе поручу я заботу;

Встань, Евриклея, моя дорогая разумница, вымой

Ноги ему, твоего господина ровеснику; с ним же,

Может быть, сходен и видом уж стал Одиссей, изнурённый

360 Жизнию трудной: в несчастии люди стареются скоро».

Так говорила она; Евриклея закрыла руками

Очи, но слёзы пробились сквозь пальцы; она возопила:

«Свет мой, дитя моё милое! Где ты? За что же Кронион

Так на него, столь покорного воле богов, негодует?

365 Кто ж из людей перед громоигрателем Зевсом такие

Тучные бёдра быков сожигал и ему гекатомбы

Так приносил изобильно, моля, чтоб он светлую старость

Дал ему дома провесть, расцветающим радуясь сыном?

Были напрасны молитвы; навеки утратил возврат он.

370 Горе! Быть может, теперь, никому не родной, на чужбине,

Где-нибудь, впущенный в дом богача, он от глупых служанок

Встречен такой же там бранью, какой был от этих собак ты,

Странник, обижен; за то и не хочешь им, дерзким, позволить

Ноги омыть у тебя. То, однако, порядком исполнить

375 Мне повелела моя госпожа Пенелопа. Охотно

Сделаю всё, и не волю одну госпожи исполняя.

Нет! Для тебя самого. Несказанно мою ты волнуешь

Душу. Послушай, я выскажу мысли мои откровенно:

Странников бедных немало в наш дом приходило; но сердце

380 Мне говорит, что из них ни один (с удивленьем смотрю я)

Не был так голосом, ростом, ногами, как ты, с Одиссеем