Одиссея

Гомер

205 Снег на вершинах высоких, заоблачных гор, теплоносным

Эвром согретый и прежде туда нанесённый Зефиром, —

Им же растаенным реки полнеют и льются быстрее, —

Так по щекам Пенелопы прекрасным струёю лилися

Слёзы печали о милом, пред нею сидевшем супруге.

210 Он же, глубоко проникнутый горьким её сокрушеньем

(Очи свои, как железо иль рог неподвижные, крепко

В тёмных ресницах сковав и в неё их вперив, не мигая),

Воли слезам не давал. И,

насытяся горестным плачем,

Так напоследок ему начала говорить Пенелопа:

215 «Странник, я способ имею, тебя испытанью подвергнув,

Выведать, подлинно ль ты Одиссея и спутников, бывших

С ним, угощал там в палатах царя, как теперь уверяешь.

Можешь ли мне описать ты, какое в то время носил он

Платье, каков он был видом и кто с ним сопутники были?»

220 Ей отвечая, сказал Одиссей, в испытаниях твёрдый:

«Трудно ответствовать мне на вопрос твой, царица;

уж много

Времени с этой поры протекло, и тому уж двадцатый

Год, как, мою посетивши отчизну, супруг твой пустился

В море; но то, что осталося в памяти, вам расскажу я:

225 В мантию был шерстяную, пурпурного цвета, двойную

Он облечён; золотою прекрасной с двойными крючками

Бляхой держалася мантия; мастер на бляхе искусно

Грозного пса и в могучих когтях у него молодую

Лань изваял; как живая, она трепетала; и страшно

230 Пёс на неё разъярённый глядел, и, из лап порываясь

Выдраться, билась ногами она: в изумленье та бляха

Всех приводила. Хитон, я приметил, носил он из чудной

Ткани, как плёнка, с головки сушёного снятая лука,

Тонкой и светлой, как яркое солнце; все женщины, видя

235 Эту чудесную ткань, удивлялися ей несказанно.

Я же – заметь ты – не ведаю, где он такую одежду

Взял. Надевал ли уж дома её до отбытия в Трою?

В дар ли её получил от кого из своих при отъезде?

Взял ли в подарок прощальный как гость? Одиссея любили

240 Многие люди; сравниться же мало могло с ним ахеян.

Меч медноострый, двойную пурпурную мантию, с тонким,

Сшитым по мерке хитоном ему подарив на прощанье,

С почестью в путь проводил я его в корабле крепкозданном.

С ним находился глашатай; немного постаре годами

245 Был он; его и теперь описать вам могу я: горбатый,

Смуглый, курчавые волосы, чёрная кожа на теле;

Звали его Еврибатом; его всех товарищей боле

Чтил Одиссей, поелику он ведал, сколь был он разумен».

Так говорил

он. Усилилось горе в душе Пенелопы:

250 Все Одиссеевы признаки ей описал он подробно.

Горестным плачем о милом, далёком супруге насытясь,

Так напоследок опять начала говорить Пенелопа:

«Странник, до сих пор одно сожаленье к тебе я имела, —

Будешь отныне у нас ты любим и почтён несказанно.

255 Платье, которое мне описал ты, сама я сложила

В складки, достав из ларца, и ему подала, золотою

Бляхой украсив. И мне уж его никогда здесь не встретить

В доме семейном, в отечестве милом! Зачем он, зачем он

Нас покидал! Неприязненный демон его с кораблями

260 В море увёл, к роковым, к несказанным стенам Илиона».

Ей возражая, ответствовал так Одиссей богоравный:

«О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,

Нежной своей красоты не губи сокрушеньем; не сетуй

Так безутешно о милом супруге. Тебя укорять я

265 В этом не буду: нельзя не крушиться жене об утрате

Сердцем избранного мужа, с которым в любви родились ей

Дети; красой же богам Одиссей, говорят, был подобен.

Ты успокойся, однако, и выслушай то, что скажу я:

Правду одну я скажу, ничего от тебя не скрывая,

270 Всё объявив, что узнал о прибытии к вам Одиссея

В области тучной феспротов, от здешних брегов недалёкой.

Жив он; и много везёт на своём корабле к вам сокровищ,

Собранных им от различных народов; но спутников верных

Всех он утратил; его крутобокий корабль, виноцветным

275 Морем от знойной Тринакрии плывший, Зевес и блестящий

Гелиос громом разбили своим за пожранье священных,

Солнцу любезных быков – все погибли в волнах святотатцы.

Он же, схвативший оторванный киль корабля,

был на остров

Выброшен, где обитают родные богам феакийцы;

280 Почесть ему оказали они, как бессмертному богу;

Щедро его одарили и даже сюда безопасно

Сами хотели его проводить. И давно б уж в Итаке

Был он; но, здраво размысливши, он убедился, что прежде

Разные земли ему для скопленья богатств надлежало

285 Видеть. Никто из людей земнородных не мог с ним

сравниться

В знании выгод своих и в расчётливом, тонком рассудке —

Так говорил мне о нём царь Федон благодушный, который

После, бессмертным богам совершив возлиянье, поклялся

Мне, что и быстрый корабль уж устроен, и собраны люди

290 В милую землю отцов проводить Одиссея; меня же

Он наперёд отослал, поелику корабль приготовлен

Был для феспротов, в Дулихий,

обильный пшеницею, шедших;