Одержимый Ублюдок
Шрифт:
– Без тебя в постели сразу стало холодно и неуютно, - грубо отрезает и довольно щурится,- приятно видеть тебя в моей одежде. Но без неё было бы гораздо лучше.Боже, только не это. Я не хочу думать о том, что произошло между нами. Достаточно отпечатков его безумных ласк на теле, которые постоянно напоминают о себе.Я уже открываю рот, чтобы предупредить о поездке к родителям, как вдруг мужчина резко меня перебивает:- Спорим, он не ублажал тебя так же, как я?
– - касается ладонью моего лица и нежно водитбольшим пальцем по губам. Мягкость его рук и стальной металл в голосе заставляют меня отшатнуться в сторону.Я с недоверием смотрю на Мальдини и сипло спрашиваю:- О чем ты?Он медленно подходит ко мне. На нем только черные спортивные штаны, совершенно не скрывающие его возбуждения. Эрнест прижимает меня к кухонному столу и хрипло шепчет:Ты знаешь, о чем я, сокровище моё. Не стоило мне врать.- Я правда не понимаю..- Мне просто интересно, - грубо перебирает пальцами мои волосы и запрокидывает голову назад, вынуждая посмотреть ему в глаза, - ты трахалась с ним за моей спиной? Наверняка этому щенку даже не приходилось тебя уговаривать. Он касался тебя здесь?Мальдини резко вклинивается между моими ногами и проводит ладонью по внутренней стороне бедра. Непроизвольно я начинаю дрожать, то ли от усталости, то ли от страха, и с трудом выдерживаю его обжигающий взгляд, раскаленный до предела.- Что ты делаешь?
– нотки волнения прорываются в моем голосе.«Только бы он говорил не о...»- Хочу услышать правду. Долго ты планировала водить меня за нос? Как удобно - у тебя есть муж, а у него - невеста. Видимо,
– переходит на крик.Практически рычит сквозь зубы:
– Когда, Эсмера?!Я заставляю себя посмотреть ему прямо в глаза, но мне так и хочется опустить взгляд на пол.Холодно отрезаю:- Никогда.- Что?
– Мальдини замирает, потрясенный столь честным ответом.- Ты бы никогда не узнал об этом, потому что нас с Леоном больше ничего не связывает.Здесь не о чем рассказывать. Что было, то прошло.- Если тебе и правда плевать на него, тогда почему я вижу в твоих глазах столько боли? напрягает челюсть, продолжая рыть яму в моей душе.Я медлю, собираясь с мыслями. Чувствую каждой клеткой своего тела, что сейчас он готов выбивать из меня признания любыми способами. Даже самыми жестокими- Единственный источник моих страданий - это ты, Эрнест. Леон не держал меня силой, не принуждал к сексу, не шантажировал и ничего не требовал. Он всего лишь разбил моё сердце, а ты забрал всю мою жизнь.Он обрывает меня на полуслове:Что-то я не заметил, чтобы ты жаловалась, когда я брал тебя снова и снова, - надменная улыбка непроизвольно вызывает дрожь.Сжимает мои ладони и подтягивает к себе, с силой впечатывая в своё тело. Хрипло продолжает:Тебе было хорошо со мной, как и мне с тобой. Твои страстные стоны до сих пор звенят у меня в ушах. Хочешь, я тебе напомню, насколько легко я могу заставить тебя задрожать?Если тебе недостаточно одной ночи, мы будем раз за разом повторять её, пока до тебя не дойдёт, что принуждение закончилось в день нашей свадьбы.Я чувствую жар, исходящий от его кожи, и медленные поглаживания в районе шеи. Еще чуть-чуть надавит - не смогу дышать. Захлебнусь от крика, который никто не услышит.Мальдини сдерживается. Тушит злость, видя неприкрытый страх в моих глазах, и метко бьёт по оголенным нервам. Нащупывает самые больные точки и без предупреждения стреляет, утверждая свою безоговорочную власть.- Хочешь сказать, что ты меня ни к чему не принуждал? Что я добровольно вышла за тебя замуж?
– усмехаюсь и качаю головой, - будь моя воля, я бы опозорила тебя перед всеми гостями и, стоя у алтаря, желчно выплюнула: «Нет».- И всё же в итоге ты моя жена. Я не заставлял тебя ложиться под меня.- Фактически ты поставил ультиматум.Это детали. Главное - достигнутая цель, - холодно отрезает.- И что, ты счастлив? Сам роешь себе могилу. Женился на той, которая тебя ненавидит.- Какие громкие слова, любимая, - сдавливает талию, опаляя плечи горячим дыханием, ночью твоё тело говорило об обратном.
– Ты умеешь вызывать физическое желание, но тебе никогда не добраться до моей души.Задерживаю дыхание, внезапно осознавая, что иду по очень тонкому льду. В его глазах читается неприкрытая злость. Я буквально трясусь от волн судорожной одержимости, которыми он накрывает меня с головой. Не щадит. Затягивает ошейник, напоминая об обручальном кольце.Режет без анестезии. Бьёт хлыстом по израненным нервам и жутко скалится, недовольный моим сопротивлением.Может, я и поменяла фамилию. Стала Мальдини, тайком от родителей выйдя замуж, но это вовсе не значит, что его власть надо мной стала безграничной.В один день он излучает тепло, лаская солнечными лучами, а в другой - бьёт под дых, оставляя кровавые шрамы на моей пораненной гордости.Это не любовь. Он не умеет любить, а моё разбитое сердце никогда не сможет дать ему желаемое. Всё, что у нас есть - - полуфабрикат, наскоро погретый на плите. Вроде и можно есть, но не хочется. Нет никакого вкуса. Только иллюзия, построенная на неправильных мотивах. Мираж, застрявший над пропастью.
И в нашем браке мы летели туда вместе.- Скажи, - вкрадчиво шепчет, забираясь теплой ладонью под белую рубашку и опаляя кожу несвоевременной лаской, - о ком ты думаешь вечерами? Кто является тебе во снах? Кто тревожит тебя по утрам? Мысли о каком человеке не дают покоя?Я не дергаюсь - это бесполезно. Меня бросает то в жар, то в холод от тихих слов, царапающих сердце. Я вижу в его глазах нотки понимания и печали, но они мгновенно исчезают под весом самодовольной усмешки.Мальдини продолжает:- Кто забрал твоё спокойствие? Чьё имя так глубоко застряло в твоём горле, что его не смыть ни криком, ни мольбой?- Эрнест, ты же знаешь, что...Тихо. Ничего не говори, - указательным пальцем касается губ, вынуждая замолчать, - мы оба знаем ответ. Сейчас ты живешь моей жизнью даже больше, чем своей. Устроилась в мою компанию, чтобы подобраться поближе, терпела мои властные замашки, выжимая искусственную улыбку, и даже добровольно приехала в мой дом. Не побоялась, и я буду бесконечно восхищаться твоей смелостью, но в одном ты до смешного слепа.- Только не говори про любовь, ладно? Не смей. Не поверю, особенно после шантажа и брачного договора со специальными условиями- Я не знаю, что такое любовь. Я никогда её не испытывал, - берет мою ладонь и трепетно целует, не разрывая зрительного контакта, - но то, что я испытываю к тебе, просто рвёт мне крышу. Сносит к чертям всё, к чему я привык.Я вспоминаю записи с кассет, злой мужской голос и детские мольбы о пощаде. В его шкафу хранится несколько сотен подобных записей. Мальдини говорил, что нам попалась еще самая безобидная.На мгновение я вижу глубоко сломанного человека, который с детства знал лишь одно правило- жестокого кнута, быстро хлеставшего по спине при допущении единственного промаха.Глаза Эрнеста резко темнеют. Мягкая ладонь превращается в беспощадные тиски.Он яростно шипит:- Мне не нужна твоя жалость. Чёрт возьми, всё, чего я хочу - тебя. Видеть, слышать. касаться, иметь в любых позах. Хочу получить хотя бы каплю той преданности, которая связывает тебя с твоей семьей.- Эрнест, мне больно!
– сипло шепчу, и он в ту же секунду меня отпускает.Отшатывается, окидывая моё тело потерянным взглядом, и хрипло говорит:Прости, я..я не хотел.Его бледное лицо, полное раскаяния и сожаления, выводит меня из себя. Я резко вскакиваю и яростно «сцеживаю» каждое слово:
– Мне искренне жаль, что у тебя было такое тяжелое детство, что ты был растоптан и сломлен. Но я - не чудотворное средство, которым ты сможешь излечиться! Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Разве не видишь, что своими действиями ты разрушаешь нас обоих? Мы можем на пару лет притвориться, что любим друг друга и живем в полном согласии, но однажды наше притворство сотрёт всё к Дьяволу, и тво идеальная картина семьи распадется, как карточный домик.Ты ошибаешься. Люди постоянно носят маски, как и мы с тобой. Однажды наступит тот день, когда ты вдруг поймешь, что уже не способна отличить себя от притворства. Всё станет реальным, и ты поверишь в чувства, которые ранее считала искусственными.Это цинично. Неужели тебя совсем не волнует, что я тебя не люблю?Он уверенно качает головой и усмехается, вновь закрываясь от меня и нацепляя маску безразличия:Главное, что я тебя люблю. Моя любовь может казаться тебе неправильной, но это далеко не всё, что я могу тебе дать. В моих силах обеспечить тебе успешную жизнь. Мой дом, деньги и даже фамилия - всё твоё.Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю задуматься о последствиях:- Мне это не нужно- Тогда чего
– холодный металл в хриплом голосе доводит напряжение между нами до предела, - свободы? Счастливой сказки с Леоном? Любви, о которой пишут в книгах? С фееричными бабочками в животе и хрупкой надеждой на взаимность?- С Леоном давно покончено. Я не говорила тебе о нем, потому что не видела смысла. К тому же, когда ты впервые спросил о наших с ним отношениях, ты был моим начальником. Уж прости, что я не собиралась откровенничать с человеком, который отправил моего отца за решётку.Я вздрагиваю, только сейчас заметив, насколько быстро и бесшумно он подобрался ко мне Мальдини вжимает меня в стол, кладет руки на талию и стискивает кожу, вырывая болезненный вздох- Хорошо, если так. Тебе лучше не врать мне, потому что, если ты еще хотя бы раз заговоришь с ним, я его уничтожу. И заставлю тебя смотреть, как он влачит своё жалкое существование.Я морщусь, чувствуя, как от его хватки ребра буквально трещат по швам. Мальдини медленно опускает руки, но продолжает морально давить, прожигая меня холодным, как лёд, взглядомОсторожно киваю и тихо спрашиваю:- А как же твоя сестра? Беатрис очень его любит, это заметно с первого взгляда.- Она переживёт, - хрипло смеется, - вот бы ты также хорошо замечала мои чувства.Я осторожно поправляю рубашку, толкаю его в грудь, и мужчина мгновенно отстраняется, с любопытством наблюдая за мной.Пора заканчивать. Разговор всё равно ни к чему не приведет, и если я прямо сейчас не уйду, то могу очень об этом пожалеть.
Кажется, Мальдини нравится решать проблемы через секс, но обещанная брачная ночь давно закончилась, и с восходом солнца мы снова проснулись чужими людьми. Он не слышит меня.Говорит только о себе.Даже если любит - его любовь крайне эгоистична. Темна, как ночь, и беспросветна.Мне остается только гадать, смогу ли я когда-нибудь достучаться до его сердца.Если ты закончил с обвинениями, я бы хотела поехать домой. Мама с папой наверняка сходят с ума от беспокойства.- Конечно, - разводит руки в стороны и довольно щурится, - водитель отвезет тебя.Меня настораживает столь неожиданная доброта. Я с сомнением разглядываю его лицо, опускаю глаза на свои голые ноги и спрашиваю:
– Ты не мог бы одолжить мне...Он резко перебивает:- Беатрис иногда ночует здесь, можешь взять её одежду, она точно будет не против. Но, к твоему сведению, вчера утром я распорядился насчет одежды для тебя. Всё новое и точно подойдет тебе по размеру. В нашей гардеробной - справа.С… спасибо,- растерянно благодарю и отворачиваюсь, собираясь подняться наверх,привести себя в порядок и быстро уехать домой.За спиной раздается тихий смешок:- Еще кое-что. Я забыл тебя предупредить о том, что нашу свадьбу транслировали на всех главных телеканалах Рима. Твоим родителям должно безумно повезти, чтобы они ни разу не увидели наши счастливые лица.
Глава 17
Я не дышу. Пытаюсь вдохнуть полной грудью, но что-то острое просто затыкает моё горло.Обжигающие слова Мальдини просачиваются в голову, подбираются к виску и наводят прицел.В его глазах плескается откровенная насмешка. Я медлю, надеясь, что он рассмеется скажет что-то вроде: «Неудачная шутка», - но затянувшаяся тишина буквально кромсает мой слух. Доводит злость до сумасшедшей грани и открывает пасть, мстительно врезаясь в сознание- Ты.. сейчас серьезно?
– тихо спрашиваю, с ужасом представляя реакцию родителей.Эрнест прекрасно знает, насколько для меня важна их поддержка.И всё же он сделал это. Окончательно обрубил последний трос, держащийся на хлипкихАбсолютно. Я даже готов поспорить, что все ваши знакомые тут же побежали к ним и кинулись поздравлять твоих родителей с удачным уловом. Кто бы в трезвом рассудке стал скрывать такую информацию? Эрнест Мальдини женился на девушке из простой семьи. Что стоит за этим? Настоящая любовь или скрытый расчет?Он наклоняет голову и хрипло смеется: Как думаешь, Эсмера, какой вариант нам подходит?Не вопрос - утверждение. Издевательская насмешка бьет под дых. Темными когтями впивается в сердце и вырывает всякую надежду, оставляя в беспросветной тьме.Я молчу. Судорожно обдумываю последствия и прожигаю яростным взглядом расслабленное тело Мальдини. Могла бы - стерла его с лица земли прямо сейчас. И никаких сожалений. Никакой боли.В нашем браке один расчет. Он получает меня, как какой-то товар с рынка, а я - счастье близких.Забавно. Раньше я искренне верила, что не в деньгах счастье. Но, если бы не власть Мальдини, моя сестра давно бы «мотала» срок. Об отце смешно даже думатьКакого черта? Зачем? Зачем ты это сделал? - недоверчиво щурюсь, встревоженная его мотивами.Это у него такой своеобразный способ наказать меня?Очевидно же, что о столь «незначительной» детали Мальдини не мог забыть. Он сделал это специально. Намеренно отдалил меня от семьи, не понимая самого главного - жестокость и расчет не помогут ему привязать меня к себе еще сильнее.Ближе уже просто некуда. По крайней мере, физически.- Нравится? Как ощущения?
– интересуется Эрнест.Он медленно идёт вперед и опирается спиной о полированную белую поверхность стола, скрещивая руки на груди.Его тихий и издевательски нежный голос непроизвольно вызывает дрожь. Словами режет без анестезии, а взглядом погружает в самое пекло. Туда, где боль доведена до грани. Где от спокойствия до сумасшествия - один крохотный шаг.
– Что именно?
– говорю сухо и резко.
– Что теперь все люди будут думать обо мне, как об охотнице за деньгами? Что моя семья вышвырнет меня из дома и отречется? Что в одно мгновение мне кажется - ненависть к тебе и так льется через край, а в другое я убеждаюсь ей нет предела?Издевательский смешок.- Нравится чувствовать себя обманутой?
– резко отталкивается от стола и идёт ко мне.Пальцами скользит по ключицам и очерчивает ворот рубашки. Хрипло шепчет, губами едва касаясь кожи:- Я хочу, чтобы ты поняла, каково это. Никогда больше не лги мне. Не. Смей. Врать. Мне. В. Лицо.- четко выделяет каждое слово. В конце буквально рычит, опаляя безумной яростью.- Это из-за Леона? Ты серьезно? Зачем рушишь настоящее, цепляясь за прошлое?- Да потому, что меня ломает от желания свернуть ему шею. Одной мысли о том, что его руки касались тебя, достаточно, чтобы свести меня с ума.Ты псих. Как ты вообще об этом узнал? Приставил ко мне слежку?
– усмехаюсь с горечью.- До чего еще ты горазд опуститься?Пока нет, но еще одна ошибка, и я об этом задумаюсь.- Ответь на мой вопрос. Кто тебе рассказал? Неужели..Леон? Он - трус, - его глаза опускаются на мои губы.Взгляд жуткий. Холодный. Пробирающий до костей.- В день нашей свадьбы я получил полное досье на тебя. Моё чутье в очередной раз меня не подвело. Я чувствовал, что что-то не так. Не представляешь, сколько дней эта мерзкая догадка о тебе и Леоне пожирала мой мозг. Мои люди опросили всех, с кем ты училась. Надо отдать должное твоей подруге - она не продалась даже за огромные деньги. Друзей ты выбирать умеешь, а вот мужчин - однозначно нет.Не могу с тобой не согласиться. У меня ужасный вкус, когда дело касается мужчин.Достаточно взглянуть на моего мужа,- язвительно усмехаюсь.Мне дико хочется понять, какого черта он так себя ведет. Зачем и для чего? Роет нам обоим могилы, щедро посыпая сверху землей.Его лицо неуловимо меняется. Вместо злорадной усмешки появляется крайне довольная улыбка. Мальдини запускает пальцы в мои волосы и тихо произносит:Прогресс налицо. Никогда не забывай, кто твой муж. Землю носом рыть буду, в кровь ладони разобью, но узнаю всё, что ты попытаешься от меня скрыть,- трется щекой о мою шею и резко отстраняется, почувствовав моё сопротивление.Он понимает - насилием и жестокостью от меня ничего не добиться. Ласкает кожу, безропотно отпускает и в то же время медленно натягивает поводок, лишая кислорода.Я сама крайне удивилась тому, насколько легко это слово вырвалось из моего рта.Муж.Вечное клеймо.
Но даже с ним можно смириться. Сжиться, как со второй кожей, и в итоге погореть, потому что не помнишь, как жить по-другому. Потому что сдашься. Слишком быстро привыкнешь дышать через раз.Как же я тебя ненавижу, - выкрикиваю на эмоциях, старательно сдерживая рвущиеся наружу слезы.Мальдини возвращается на кухню и, как ни в чем не бывало, ставит чайник. Равнодушно бросает:- Ненавидь. Это куда лучше безразличия или слепого обожания.
Время до дома пролетает слишком быстро. Я тяну до последнего. Оттягиваю момент, когда придется столкнуться со стеной непонимания, и морально подготавливаю себя ко всем обвинениям. Тревожно вздыхаю и тихо говорю водителю: