Одержимый Ублюдок

Магницкая Доминика

Захотел бы - с легкостью поймал ладонь.Но почему-то он терпит. Молчит и спокойно смотрит, однако я вижу по желвакам на щеках, что он продолжает злиться. Прекрасный ход, любимый муж, - буквально выплевываю последние слова.
– Ты - отличный стратег, ничего не скажешь. Может, мне еще следует поблагодарить тебя? Сказать спасибо за то, что лишил меня семьи? Теперь-то мне даже уйти некуда.Он аккуратно касается моего лица и проводит пальцами по скулам. Поднимается выше и смахивает выступившие из глаз слёзы.- Если хочешь, ударь еще раз. Столько, сколько потребуется...Обрывает себя на полуслове, задумчивым взглядом окидывает немноголюдную улицу и тихо шепчет:

Они недостойны твоей преданности. Будь у твоего отца сердце, он бы не выставил родную дочь за дверь. Особенно после,- резко качает головой и хмурится, неважно. Простопомни, что ты ни в чем не виновата.Я вздрагиваю от нежного прикосновения и отворачиваюсь, когда он наклоняется ближе.Мальдини едва заметно вздыхает и целует меня в щеку. Кладет одну руку на талию, а второй зарывается в волосы, опуская мою голову на свое плечо.Сейчас в его объятии нет никакого сексуального подтекста. Так обнимают

дочь или сестру в попытке успокоить и залечить раны.

Забавно. Я до последнего надеялась, что получу теплую поддержку именно от отца. Но вместо этого мои слёзы вытирает человек, ставших их главной причиной.Молчу. Слишком больно говорить. Слишком больно признавать, что в чем-то я с ним согласна.Несколько минут мы просто стоим, боясь разрушить иллюзию понимания между нами.Увы, она треснет на следующий же день.Мальдини медленно и нехотя отстраняется, открывает дверь машины и ждет, пока я сяду.Мы возвращаемся в Рим. В дом, в котором нет для меня места.

Неделю спустя.

Прошла целая неделя со дня нашей свадьбы. Я так и не дождалась ни одного звонка от родителей. К счастью, сестра регулярно делилась со мной новостями, но связь поддерживала лишь через сообщения.

Наверное, они запретили ей общаться со мной. Клара деликатно обходила эту тему, но по её грустному голосу я чувствовала, насколько всё плохо.Боль текла в моих венах. Как ураган, сметала последние руины надежды и резала тупым безразличием.Я закрывалась в ванной, затыкала себе рот и плакала навзрыд. Включала воду, чтобы заглушить крик, пропитанный болью и острым разочарованием. Замазывала синяки и красные глаза - шла на всё, лишь бы не увидеть во взгляде Мальдини жалость.После той никчёмной толики откровенности мы совсем закрылись друг от друга. Было невыносимо ложиться с Эрнестом в одну постель и слышать его тихое дыхание. Чувствовать теплую ладонь на животе. Сталкиваться взглядами, сухо желать доброго утра и расходиться по комнатам. Первые пару дней я даже не замечала, что что-то не так. Что напряжение повисло в воздухе и душит нас обоих. Проникает сквозь толстые стены и заставляет давиться от непонятных эмоций.Он дал мне передышку, и за это я, пожалуй, ему очень благодарна, но со временем заключение в четырех стенах начало сводить меня с ума. Я устала бессмысленно пялиться в телевизор, перерисовывать свой проект и заново делать чертежи.Зато, в отличие от меня, Мальдини не терял время даром. Работал с компьютера, созванивался с бизнес-партнерами и изредка ездил в компанию. А после - пропадал на вск ночь. Приходил лишь под утро, ложился рядом со мной и прижимался к моей спине, не зная, каких усилий мне стоило не вздрогнуть.Не звонить. Не спрашивать. Игнорировать и постоянно молчать.

Я чертовски устала потакать своей боли. Устала притворяться, что я ничего не чувствую. Что мне нравится круглыми сутками сидеть взаперти и ничего не делать. Эмоциональное выгорание на корню выжигало все физические силы. Не хотелось даже разговаривать с Велией. Я убеждала её в том, что всё в порядке, и выключала телефон, потому что меня постоянно донимали незнакомые номера.Быть женой Мальдини, как оказалось, совсем непросто. Притворяться, что всё хорошо - еще сложнее.Сегодня я проснулась и не выдержала. Обнаружила пустую кровать и резко подорвалась с места. Мне осточертело молчание. Если Мальдини уже наигрался в свою любовь, то пусть скажет всё в лицо. Отпустит и даст возможность жить дальше. Без него.Сердце тревожно забилось при одной мысли об этом. Как бы наивна я ни была, я понимала, что у его безразличия должны быть причины. Как и у моих чувствКакого черта мне не плевать?Я никогда не боялась оставаться в одиночестве. А сейчас такая перспектива съедала меня изнутри.После семи дней тишины невероятно сложно побороть себя и заговорить с Мальдини. Я оттягиваю этот момент, как могу. Принимаю душ, делаю лёгкий макияж, скрывая синяки под глазами от вечного недосыпа, переодеваюсь в удобное платье и спускаюсь вниз.В его кабинете горит свет. Я замираю, вдруг растеряв всю свою смелость, и медленно подхожу к приоткрытой двери. Делаю глубокий вдох, решив сначала поговорить о работе.Я ни за что не опущусь до жалкой ревности. Не буду устраивать истерик. Просто зайду и узнаю, смогу ли я занять свою предыдущую должность в компании.Потому что еще один такой день, полный тишины и безделья, и я точно сойду с ума.Резко дергаю на себя ручку и врываюсь внутрь. Кончики пальцев нервно подрагивают, и я сцепляю руки за спиной, тщетно борясь с волнением.- Я хочу работать в компании на прежней должности. Продолжу свой проект, который ты доверил мне, - с ходу выпаливаю.Эрнест держит в руках какие-то документы. На нём безукоризненный костюм. Он сосредоточен и крайне серьезен.Невольно думаю: «Слишком идеальный и приглаженный образ для человека, который и дома-то не ночевал».Пауза затягивается. Я начинаю нервничать еще сильнее и уже хочу снова обратиться к нему, но, наконец, он медленно переводит взгляд на меня и хмурится.- Подожди. Видимо, мне послышалось? Разве для начала ты не спросила, где я был этой ночью? Или, как минимум, не пожелала мне доброго утра?
– саркастично спрашивает.Провоцирует. Глазами фиксирует мои эмоции, но я стойко держусь, не выдавая своё реальное состояние.Мысли сбиваются в кучу. Я чувствую, что он откровенно сканирует меня. Как ищейка пытается учуять нотки волнения и беспокойства, которые повисли в воздухе.

Ну уж нет. Такого подарка он от меня не дождется. Мальдини незачем знать, что я полночи прождала его в гостиной, кутаясь в плед и тщетно поглядывая на часы. Ждала до последнего, и только с восходом солнца ушла в спальню.Меня буквально пожирает смятение. Вроде бы этого я и добивалась,- хотела, чтобы он оставил меня в покое. Не истязал, не трогал и вообще забыл о моем существовании.Но почему-то на душе неспокойно, словно озверевшие кошки когтями скребут по разорванным нитям моего сердца.Да, черт возьми. Я всё время задавалась

вопросом, где Мальдини провёл эти ночи.Слишком страшно узнать ответ, поэтому я быстро мотаю головой и переспрашиваю:- Ты услышал меня? Я сказала, что...- Я услышал с первого раза, сокровище моё. А что насчет тебя?
– отодвигает кресло и встает, отчего у меня мгновенно заколотилось сердце.

Вальяжно подходит ко мне и прищуривается:- Тебе вообще безразлично, чем я занимаюсь? С кем я? Может, я тебе изменяю?Впивается цепким, как острыми стрелами, взглядом и пронзает кожу насквозь. Точно попадает в цель, наводя мушку между лопаток.Чтобы не выдать себя, я сосредотачиваюсь на глухом раздражении. Вздергиваю подбородок, с трудом оставаясь на месте и не понимая, чем он недоволен. Это не я всю ночь где-то шлялась, а потом явилась домой и, как ни в чем не бывало, вела светскую беседу.Мужчина навис надо мной, как скала. Придавил взглядом сверху вниз, с ленивым высокомерием оценивая выражение моего лица.На мгновение мне даже показалось, что в бледных глазах промелькнуло слабое удовлетворение.- Это хорошо, если ты мне изменяешь. Разве нет?
– иронично улыбаюсь, глуша тоску, тогда мы оба в скором времени сможем забыть друг о друге. Никакого брака, никаких контрактов. Звучит неплохо, не так ли?Эрнест делает глубокий вдох. Кладёт ладонь на мой подбородок и мягко поглаживает, плавно спускаясь на шею. На лице - ни грамма эмоций. Вот только глаза подозрительно темнеют.Вкрадчиво говорит:- Сокровище моё, ты упускаешь одну деталь. Очень важную, - уголки губ растянулись в циничной насмешке, - ты принадлежишь мне. Ради того, чтобы сделать тебя своей, я преступил закон. Дважды, если быть точнее. Сражался с собственными демонами и заключил этот чертов брак, лишь бы удержать тебя рядом с собой. Ты правда веришь в то, что какая-то женщина смогла бы затмить тебя? Что я позволю тебе забыть обо мне?Жестокими словами рвёт душу. Берёт стальные прутья и протыкает каждую клеточку моего тела, заставляя дрожать - то ли от страха, то ли от волнения.Добившись ожидаемого эффекта, Мальдини продолжает:- Разве я не просил тебя больше не врать? Эсмера, скажи, неужели так сложно говорить правду? Словно признать свои чувства?- Нельзя признать то, чего нет, - холодно обрубаю. Вру. В который раз.Я уже любила. Привязалась к человеку настолько, что не видела никаких изьянов.Хватит, спасибо. Без чувств жизнь становится гораздо проще.Делаю глубокий вдох, стараясь не замечать его прикосновений. От Мальдини сильно несет табаком, словно он за ночь скурил несколько пачек.Сглатываю тугой комок в горле и нарочито перевожу тему:Так что насчёт работы? Ты не против, если я вернусь в компанию?Он зарывается ладонью в мои волосы и наклоняет голову, опаляя шею горячим дыханием.Пальцами скользит ниже, едва задевая грудь.Неожиданно охрипшим голосом спрашивает:

А что по поводу долга жены перед мужем?
– губы непростительно близко к моим.Знаешь ли, несоблюдение супружеских обязанностей влечёт за собой тяжёлые последствия.- Например?
– ледяным тоном уточняю. Откровенно бросаю вызов. Лучше бы я молчала.

Глава 19

– Тебе нужен пример?
– усмехается.- Я могу запереть тебя в комнате. Отобрать телефон, ограничить все контакты и взять тебя. В любой момент. Протяну ладонь, и ты окажешься в моих руках, - язвительно шипит. Сжимает талию до хруста.
– Но я ни черта не делаю. Хочу, чтобы ты привыкла. Даю тебе время, часами стою под холодной водой. Как думаешь, нахера?- грубо матерится.

– Не строй из себя жертву. Не ищи новых поводов для ненависти и не заставляи меня угрожать.Холодный тон совсем не вяжется с ласковыми руками. Мальдини хватает за скулы, не позволяя отвернуться. Дьявольские глаза полыхают, искушая.- Так вот, как мы теперь разговариваем?
– усмехаюсь и тут же восклицаю.
– Хотя подожди, ничего ведь не изменилось, верно? Ты угрожаешь, и под давлением я делаю всё, что ты хочешь. Какая удобная система отношений, - мой голос так и сочится сарказмом.Его пронзительный, цепкий взгляд пригвождает меня к месту. Чую - лучше замолчать, но я слишком долго держала это в себе. Тормоза отказали, контроль летит к черту.Мне только одно непонятно. К чему этот разговор про долг жены перед мужем? скептически изгибаю бровь.
– Секса захотелось? Ты прекрасно игнорировал моё существование практически целую неделю. Демонстрировал своё безразличие и полное равнодушие. Не ночевал дома, ни о чем не спрашивал, не делился новостями. До брака мы хотя бы поддерживали иллюзию нормального общения. Даже с учетом шантажа и твоего злоупотребления властью надо мной.Наклоняюсь к нему, с трудом выдерживая тяжелый взгляд, и тихо переспрашиваю:- Так к чему говорить об обязательствах именно сейчас? Что, девушек по вызову тебе стало мало? Не смогли удовлетворить тебя, и ты решил вспомнить обо мне - своей законной жене? Зря.

Стальные пальцы впиваются в кожу. В глазах Мальдини пляшут сущие бесы. Он злится, и от этого я испытываю какой-то мрачный кайф. Потому что мерзкая злоба давно гложет моё сердце, и я хочу, чтобы он понял, каково это.Эрнест делает совсем другие выводы.

– Если бы меня интересовали шлюхи, я бы не гонялся за тобой, как одержимый, - иронично хмыкает,- приятно, что ты до сих пор помнишь свой статус, - вкрадчиво шепчет, - но для меня настоящим открытием является твоя ревность. Что, лёд начинает понемногу таять? Тебя беспокоит сам факт возможной измены с моей стороны?- Ни капли, - смело возражаю, подавляя жуткую дрожь, - я чувствую только досаду, потому что не вижу логики в твоих действиях. К чему была эта борьба? Чтобы в итоге выставить меня идиоткой, когда в прессе напишут о твоих похождениях?Ты и правда дура, - зло бросает, хватается за мои волосы и наклоняет голову назад, самая слепая из всех зрячих.Чеканит каждое слово. Резко разворачивается и прижимает меня к стене. Держит за душу, натягивая острые края сумбурных чувств до предела. Проводит носом по шее и припадает к губам, яростно сплетая свой язык с моим.Хруст костей. Приказывает заткнуться. Шумно дышит, тщетно оставаясь на последней грани самоконтроля.