Одержимый Ублюдок

Магницкая Доминика

Глава 24

Я дура.Глупая и наивная идиотка, беспечно поверившая словам искусного лжеца.Вместо того, чтобы воспользоваться своим положением и привести Мальдини к краху, я, как самое тупое существо на свете, привязалась к нему. Увидела хорошие черты и приняла их за настоящую заботу. Посмела допустить мысль, что наши отношения чего-то стоят. С радостью нацепила розовые очки, и вот, к чему это привело.Я сижу на полу, облокотившись о кровать, и пустым взглядом смотрю на танцующие языки пламени. Допиваю бутылку вина. Делаю глотки прямо из горла. Мне больно даже моргать.Пересушенные от слёз глаза с трудом фокусируются на камине.В голове вертится лишь один вопрос - почему? А ещё важнее - за что?Сегодня, по время обеда, я быстро забежала в кабинет Леона и попросила встретиться на террасе. По моему осунувшемуся лицу он сразу понял, что я от него хочу, и мгновенно согласился. Я всё храбрилась и настраивала себя на возможное поражение, но, как оказалось, это мне совсем не помогло.Я не была готова.Предпочла бы закрыть глаза.Хотела бы не знать и даже ослепнуть, но мерзкое ощущение, сосущее под ложечкой, не позволило.Я пришла. Мы поговорили. Он показал мне запись с видеокамер. И всё встало на свои места.Леон был прав, когда сказал, что для Эрнеста я - лишь временная игрушка. Забавная, интересная и сложная. Как раз подходящая под его вкусы, чтобы слишком быстро не устать от меня.Я закрываю глаза и до боли зажмуриваюсь, отчаянно пытаясь выбросить из головы кадры, раздробившие мой мир на «до» и «после».Эрнест. Пустой коридор. Тусклое

освещение. И девушка в крайне вызывающем и откровенном платье.Всего тридцать секунд. Съемка короткая, но крайне демонстративная.Он стоит спиной. Она прижимается сзади.Он пытается повернуться, но она спешно закрывает его глаза. Кладёт ладони и поглаживает кожу. Что-то говорит, и я благодарю саму судьбу за то, что не слышу.И без того сердце крошится на части. Обливается кровью. Надрывно стонет, умоляя от забвении.Потом съемка обрывается. Начинается новый кадр.Он даёт ей деньги. И она уходит.Самое «горячее», к счастью, Леон мне не показал. И этого было достаточно.Дьявол.

Всего тридцать секунд, из-за которых я прорыдала полтора часа. Сидела на полу, обнимала коленки и пила, даже не чувствуя, как алкоголь обжигает горлоВот так просто, да?Не зря говорят, что в жизни за всё приходится платить. Мальдини заплатил за секс, а я - за доверие. До последнего надеялась, что он не может мне изменить, и теперь гадала, сколько же случаев я упустила. Два, три, десятки?Боже. Я сойду с ума, если продолжу об этом думать. Надо отвлечься.Я встаю, спускаюсь вниз и беру еще одну бутылку. С сомнением смотрю на покрасневшие глаза и в последний момент решаю оставить её на столе.Хватит страдать. Он сделал свой выбор, теперь пришёл мой черед.Мне требуется лишь одно мгновение. Цепкая мысль пронзает голову - я ведь так и не нашла настоящую запись, которая смогла бы доказать, что мой папа отнёс Мальдини заявление.Пока Эрнеста нет, самое время откопать зерно истины.Я чисто механически захожу в его домашний кабинет и включаю компьютер. Даже не знаю, зачем делаю это именно сейчас. Возможно, мне просто хочется еще сильнее себя утопить и сдёрнуть на глубокое, беспросветное дно. В этом ведь нет никакого смысла. Даже если найду файлы - не буду использовать их против Эрнеста.Потому что слишком.. дорожу. Несмотря на его ужасный характер, дурные привычки и властные замашки.Больше часа я копаюсь в папках, но половина из них либо запаролена, либо недоступна.Черт возьми, и на что я вообще надеялась? Что на рабочем столе огромными буквами будет написано: «Дело Кастильоне»?Бред же.Эрнест слишком умный. Он бы не оставил дверь кабинета открытой, если бы боялся утечки информации.Значит, искать нечего. Пустая трата времени.Я резко вскакиваю с места и на мгновение чувствую давящую тошноту. Голова идёт кругом.Всё плывет перед глазами, поэтому я с трудом успеваю опереться о стол. Медленно выпрямляюсь, фокусируюсь на двери и нервно усмехаюсь. Совсем не умею питьЛучше бы вещи собирала, а не бродила по нашему дому, как преданная кошка, ждущая хозяина.Я выхожу из комнаты, и тут меня ошпаривает - это не наш дом. Здесь нет ничего моего. Всё принадлежит Мальдини.Всё, включая меня.Наверное, я делаю что-то неправильно. Спасаю других, но при этом неизбежно тону в одиночестве. Без родителей, без поддержки, без семьи и даже без собственного самоуваженияНекстати вспоминаю слова Эрнеста: «Ты и права дура».

Молча соглашаюсь. Теперь я понимаю, почему нужно учиться на своих ошибках.Чтобы не обжечься. Не страдать. Не падать. И не лететь с километровой вышки, сотканной из глупых иллюзий.Я возвращаюсь в спальню, плюхаюсь на кровать и с головой накрываюсь одеялом.Сворачиваюсь в клубок, подтягиваю к груди коленки и тщетно пытаюсь согреться.Не получается. Меня трясет, как от жуткого холода, хотя в комнате очень тепло. Глухая боль запирается где-то в глубине сердца. На губах замирает одинокая слеза.Не знаю, сколько времени я пролежала на месте, почти не двигаясь. Полчаса - самое меньшее. Всё хотела заснуть, но не получалось.Я превратилась в сплошной сгусток боли. Еще никогда не испытывала настолько странное состояние, будто каждая клеточка тела ноет от ужаса. Будто по венам течет не кровь, а горе.Ледяное и чрезмерно сильное.Где он сейчас? Снова греет чужую постель?Или уже спешит ко мне, чтобы «повеселиться» с главной игрушкой?Я зло сжимаю руки в кулаки и встаю с кровати. Раздраженно бросаю одеяло на пол, беру косметику и подхожу к зеркалу.Видок тот ещё. Мертвецы и то краше.Замазываю красные глаза и синяки, чтобы скрыть следы слёз и диких истерик. В голове нет ни одной мысли. Не знаю, что буду делать завтра и как выберусь из мерзкой ситуации, но я во что бы то ни стало найду выход. Верну свою гордость и уйду.

И плевать, что уходить, по сути, некуда. Лучше быть одной, чем продолжать обманываться поддельной любовью.Больше свободы, меньше боли. Звучит идеально. И до жути страшно, ведь я слишком привыкла к тому, что один человек всегда решит мои проблемы и защитит.Крепкая спина, за которой я спряталась, оказалась хитрым капканом. И даже если я выберусь, то обязательно в кровь раздеру свою душу.Громкий скрип двери вырвал меня из болезненного оцепенения. Я поднимаю голову и вижу, как нечто маленькое и быстрое со всей скоростью несется в мою сторону.Ральда!
– радостно кричит сестрёнка.Она бросается на кровать и крепко меня обнимает. Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать - я не сплю.Клара действительно здесь.- Мышонок?
– сипло спрашиваю, не веря своим глазам.
– Как ты здесь оказалась?Я с удивлением разглядываю запавшие щеки и яркие синяки, ясно говорящие о степени её беспокойства.Эрнест приехал к нам домой и забрал меня. Здорово, правда?
– широко улыбается.Какое счастье, что после всех проблем она не растеряла свою детскую непосредственность.Хотя моя сестра уже совсем не маленькая. Такая взрослая.. я слишком часто об этом забываю.- Эрнест?!
– громко восклицаю.Кончики пальцев покалывает от шока. Я даже не знаю, что хуже - то, что моя сестра зовётМальдини по имени или же то, он был в доме моих родителей.- Да, быстро кивает и с любопытством разглядывает нашу спальню. Её ВЗГЛЯД останавливается на камине.
– Он что, настоящий?- Ну конечно, - довольно фыркаю и напряженно поглядываю в сторону двери.Только бы не зашёл. Я не смогу скрыть горечь, и тогда Клара начнёт допытываться, а устраивать скандалы на её глазах - последнее, что я собираюсь делать- Как твои дела?
– по привычке касаюсь длинных волос и начинаю их заплетать. Лишь бы руки занять, чтобы не дрожали, как от приступа.
– В школе всё хорошо?Всё хорошо, слишком поспешно отвечает. Натянуто улыбается. Я пыталась поговорить с папой и изменить его отношение, но всё без толку. Он такой упрямый!Как и мы с тобой. Что поделаешь, в нашей семье у всех сложный характер.- А у мамы? Её я тоже не понимаю. Она во всём потакает папе, но это же неправильно! зло шипит.
– Ненавижу их за это! Как они вообще спят по ночам? Отказались от родной дочери...и меня заставляют, но знай - я ни за что не поступлю так же, как и они. Ты - моя старшая сестра, - голос звенит от боли,- моя опора и защита. Да я скорее в тюрьму сяду, чем откажусь от тебя!

– Эй, - улыбаюсь сквозь слёзы, - не говори так. Эта тема уже давно закрыта. Всё в прошлом. У папы всегда был вспыльчивый характер, неудивительно, что он так резко отреагировал. Возможно, однажды он поменяет своё решение, а до тех пор мне остается только ждать.Бережно приподнимаю её за подбородок и ласково вытираю мокрые глаза.- Главное - мы с тобой рядом.Клара кладёт голову на моё плечо и тихо шепчет.- Мне тебя так не хватает. Дома постоянно ссоры. Папа даже стал придираться к моим оценкам в школе, хотя я часами учусь. Будто ищет повод, чтобы на ком-то сорваться. А когда говорю о тебе, то вообще убить готовПообещай мне, что ты не будешь ругаться с ним из-за меня, - строго требую.- Ho..Пообещай, мышонок. Не трать нервы зря, потому что только папа сможет поменять своё отношение. Ты же знаешь, на него невозможно повлиять.- И сколько

мне так жить?
– с обидой спрашивает.
– Месяц, год?Сколько придется. Не драматизируй. Видишь - мы, как и прежде, можем болтать, поддерживать и утешать друг друга. Ничего страшного не произошло. Пока отец не остыл, не переводи его злость на себя.- Прости меня.- За что?Клара вздрагивает и опускает голову. Горько произносит:- За то, что в тот день, когда папа тебя выгнал, я ничего не смогла сделать.- Хватит постоянно извиняться! Что бы ты сделала?
– качаю головой и хмуро продолжаю.
– Ничего. Я сама во всём виновата, не переноси это на себя. Тебе и так многое пришлось пережить.- Я не могу отделаться от чувства вины. Ты стольким ради меня пожертвовала...- Ну-ка, посмотри на меня.Клара понуро разглядывает камин и медленно поворачивается ко мне.Маленькая моя сестрёнка. За что же тебе всё это.- Я в порядке, видишь? Со мной всё хорошо. Тебе не за что себя винить.- Я знаю, что ты несчастна здесь. Зачем врёшь?Эх, мышонок, ты совсем ничего не знаешь. Я была слишком счастлива, и это меня убивает.Кто тебе это сказал? Не придумывай. Я занимаюсь любимым делом, работаю над крутым архитектурным проектом. Мне не на что жаловаться.Она долго молчит. Сжимает руки в кулаки и хмуро возражает.

– Я говорю не о работе, а об этом доме. О твоём муже.- Штамп в паспорте ничего не меняет. Это простая формальность, да и….Эрнест не делает меня несчастной.- То есть?Он ни в чём меня не ограничивает. Не обижает. Всё, что изменилось - моя фамилия и адрес проживания.Стоп! Кто эта холодная девушка, и где моя сестра, которая прежде всего ценила чувства? громко восклицает и встаёт с кровати. Прожигает подозрительным взглядом.
– Ральда, я же знаю, что жизнь с нелюбимым мужчиной сущая пытка для тебя. Зачем ты притворяешься счастливой?- Я не притворяюсь, мышонок. Если я говорю, что у меня всё хорошо, значит, так и есть.- Ладно. Тогда спрошу по-другому. Один раз я уже задавала этот вопрос и хочу узнать, поменялся ли твой ответ.- Какой вопрос?Сердце замирает. От волнения душа уходит в пятки, а по телу пробегает стая мурашек.«Пожалуйста, спроси что-нибудь другое», - мысленно кричу, но сестра не слышит.Хлесткий вопрос ошутимо накаляет напряжение.- Ты его любишь?Мне требуется всего доля секунды. чтобы определиться с ответом.

К сожалению...- Люблю.Она спокойно кивает, словно совсем не удивлена, а я сжимаю простыни с такой силой, что не могу даже вдохнуть.Пытаюсь взять себя в руки, но не получается. Острая боль пронзает виски.Господи. Вот. Я наконец-то призналась в том, что долго таила даже от самой себя. Но легче не стало. Только хуже.Горечь отчетливо подступила к горлу, из приоткрытых губ вырвался тяжелый вздох.Однако, если бы я знала, что моё признание услышали три человека, я бы вообще потеряла сознание и зашила себе рот, чтобы не болтать глупости.

Глава 25

– Вот и всё. Завтра расплетешь, и будут потрясающие кудряшки, - провожу ладонью по волосам и перехватываю короткие пряди, поправляя причёску.- Мне идёт?
– заискивающе спрашивает.Ну конечно, мышонок. Ты же у меня такая красавица. Всё никак не могу принять, что ты совсем взрослая, - передергиваю плечами,- время летит очень быстро.Тяжело вздыхаю, кинув взгляд на окно.Сумерки. Уже далеко за полночь, а Эрнеста всё нет. Мы с сестрой болтали три часа подряд, и при этом никто нас не потревожил.«Чем же он занимается?» - нервно восклицаю и гулко сглатываю. Не позволяю себе строить догадки.Плевать. Пусть делает, что хочет.- Ладно, давай уже ложиться спать. Тебе завтра в школу.Говорю спокойно. Почти беспечно, скрывая за мягкой улыбкой скрежет зубов.Дикая тревога бьёт по телу. Стылый холод перетягивает мышцы и хлещет горечью. Разговор с Кларой - отдушина. Тихая. Безмятежная. Светлая. Возвращающая в детство. И донельзя короткая.Мы ляжем спать. Она уедет. А я останусь.Даже интересно - надолго ли.Я подхожу к двери и тянусь к выключателю. На пороге меня тормозит её дрожащий голос.- Ральда, у тебя правда всё хорошо? Просто мне показалось, что, когда я приехала, ты была очень грустная.- Тебе показалось. Всё замечательно.Вру. И глазом не моргаю. Ложь привычна, как дыхание.Срослась с костями. Заткнула душу. Вывернула наизнанку - лучше бы я так о своей любви лгала.Выключаю свет и выхожу в коридор. Сквозь полумрак с трудом добираюсь до спальни, держась за стенку. Перед дверью замираю -- вижу отблески люстры.Он там. Что же мне делать?Притвориться, будто я ничего не знаю, или же прямо сейчас, пока моя душа еще не сгнила от боли, выплеснуть всё, что я чувствую?Боюсь, до утра не доживу. Мне тошно от мысли, что придется ложиться с ним в одну постель.Я делаю глубокий вдох, прячу руки в карманах и бесшумно захожу внутрь. Тишину нарушает лишь бешеный стук моего сердца, отчаянно гонявшего кровь по телу.- Клара уже легла?Черт. Незаметно не получится.

– Да, - замолкаю.Нахожу его глазами. Сжимаю руки в кулаки.Мальдини сидит на полу. Возле камина. Почти там же, где сидела я. Он даже не переоделся- лишь слегка развязал галстук.Странно. Эрнест ненавидит официальную одежду. Костюмы, брюки, пиджаки и рубашки мгновенно отправляются в шкаф, стоит ему зайти в дом.А сейчас он словно и не здесь. Стеклянным взглядом смотрит на огонь и держит в ладонях бутылку.Хрипло спрашивает.- Что отмечаем?Проклятье. Я оставила её на столе и совсем о ней забыла.- А ты как думаешь?
– щурюсь, сверкнув глазами.Его тихий, бесстрастный голос действует на меня, как удар хлыста.Бледные глаза ничего не выражают. В них пустота и какая-то глухая злоба. Я будто вижу собственное отражение и озалачиваюсь - с какой стати он так отстранен?Или всё - поиграли и вали из моего дома?Некстати вспоминаю - девушка на видео была очень красивой. Статной, соблазнительной.Всё при ней - и фигура, и готовность отдаться.Словом, жутко удобная девушка.- Я думаю, что у тебя точно есть повод выпить.Вздрагиваю. Живот сводит от страха. Терпеливо жду - неужели скажет: «Наконец-то ты от меня избавишься, как и мечтала?».Это будет удар под дых. Я вряд ли оправлюсь, если он ледяным тоном отрежет нам путь назад.Хотя…. какой путь? Очевидно - за мои иллюзии Мальдини не несет никакой ответственности.Он вздыхает. Откупоривает бутылку и протягивает мне ладонь.- Садись. Поговорим.Щелчок. Я закрываю дверь и подхожу к нему. Поправляю плед и сажусь, молча негодуя.Наши коленки соприкасаются, но я даже не замечаю этого. Эрнест умело приучил меня к своему присутствию - я чувствую комфорт и безопасность.Точно как дворовая собака, которую незатейливый добряк решил пожалеть.Вот только Мальдини не знает жалости, раз повторил «подвиги» Леона. Он топчется по самому больному месту, начисто стирая границы дозволенного. Оставляя прах надежды на моих ресницах. Сжигая горечь в горле.Убивая и снося к черту раненую гордость.

– Можешь радоваться - с завтрашнего дня этот сопляк больше не будет мозолить тебе глаза.Медленно поворачивается ко мне. Я узнаю этот взгляд.Холодный. Пронзительный. Давящий. Грубый.Так он смотрел на меня в тот день, когда сказал зловещую фразу: «Ну здравствуй, Эсмеральда Кастильоне».С досадой, горечью и издевательской ухмылкой.- Ты про кого?
– не сразу понимаю.Где же заветное: «Вот бумаги на развод. Подпиши»?- Про Леона. Я выкинул его из компании.- Ладно.Пожимаю плечами. Ноги сводит. Руки дрожат. Тело цепенеет. По венам струится безразличие.- Ладно?
– выдыхает сквозь зубы.
– Даже не спросишь, за что я его уволил?Усмехаюсь.Какое мне дело до бывшего, если всё, о чем я могу думать - ты?Вслух говорю совсем другое.- А разве тебе нужны веские причины? Ты всегда делаешь, как хочешь, - горько добавляю.- Жаль, я не сразу это поняла.- О чём ты?Протягивает бутылку. Мы пьём без бокалов. Прямо из горла.В фильмах такие сцены обычно выглядят красиво и романтично. Но мы, видимо, написали не тот сценарий и сыграли чужие роли.Иначе с чего бы я чувствовала дикий мороз по коже и леденящий душу холодок?- Эрнест, я всё знаю.Иду ва-банк. Заявляю открыто. Всё ставлю на карту, понимая, что терять уже нечего.- Что знаешь, сокровище?
– спрашивает с опаской.Прозвище режет слух. Заставляет трястись от боли.- О той девушке, которой ты заплатил.Хмурится. Придвигается ближе. Жгучим взглядом прожигает до костей.- Ну да. Заплатил. И что это меняет?
– заглядывает в глаза, трогая за шею.