Одержим твоей дочерью

Ромуш Джулия

– Подумай об этой ситуации в другом ключе, — рука Арса на моей пояснице, приятное тепло покалывает кожу. Он идет рядом и это придает мне уверенности.

– Ты сейчас о чем?
– Поворачиваю голову в его сторону и свожу брови на переносице.

– У твоей матери сейчас будет отличный шанс встать на тропу примирения. Наладить отношения.

То, что сейчас говорит Арсений, для меня за гранью реальности. За этот год она не сделала ни одного шага в эту сторону. И судя по-нашему последнему разговору, даже не думает в этом ключе. Она сюда прилетела, чтобы устроить скандал. Хотя мне кажется, что вообще

из-за Арсения. Но я стараюсь эти мысли выкидывать из головы и не дать им пустить корни. Потому что так вообще можно сума сойти. Потому что после возникает логический вопрос - у них что-то было? Господи, нет. Бред какой.

– Уверена, она им не воспользуется, — взгляд матери я чувствую на себе быстрее, чем успеваю посмотреть вперед и ее увидеть. Кожу покалывает от пронзающего взгляда. Внутри все холодеет. Но вместо того, чтобы сжаться в клубок, я лишь расправляю плечи.

Это раньше я хотела одобрения. Понимания. Переживала, примут ли Арсения. Сейчас я знаю, что вопреки всему я не откажусь от своего выбора. Так что маме придется смериться.

– Привет, — я первая подаю голос, когда мы подходим к столу. Мои губы растягиваются в улыбке. Я смотрю на маму. Она немного изменилась за этот год. Волосы стали светлее. Она стала по-другому наносить макияж. Даже немного помолодела.

– Добрый вечер, — Арсений, как всегда, держится уверенно.

– Добрый, — мать не скрывает своего недовольства. Отец же пожимает Арсению руку и целует меня в щеку. Бальзам на душу.

– Мы уже заказали напитки, — отец смотрит на меня, после на бородача.

– Ника, тебе заказали сок, — голос подает мать, я тут же оборачиваюсь к ней. В глазах блестит злость. Нет, она точно не хочет мириться, — но я опять забыла, что ты у нас взрослая и сама можешь принимать решения...

– Таня!
– Отец ее тут же осекает. Я же растягиваю губы в улыбке.

– Да, я, наверное, буду шампанское.
– При этом смотрю матери в глаза. Даю понять, что ее укол меня не задел. Придется смириться, что я не маленькая девочка.

Арсений при этом подает знак официанту чтобы он к нам подошел. Этот вечер точно будет долгим, так что шампанское мне не помешает.

Глава 29.

Я сижу как на иголках весь вечер. Мать молчит что меня ужасно настораживает. Она только смотрит. Недобрым взглядом, но сдерживается. Отец же с Арсением говорят о делах. Обсуждают какие-то проекты. Ощущение такое, будто и не было того ужасного дня, когда папа кричал на Арса, обвинял во всех смертных грехах. Мне даже в какой-то момент начинает казаться, что все так и пройдёт до конца. Что мама будет и дальше держать себя в руках. И что не придется краснеть и искать глазами выход. Но рано... Рано я расслабилась.

– Я отойду, — тихо сообщаю всем присутствующим и встав из-за стола, иду в дамскую комнату.

Честно скажу, не ожидала увидеть мать, когда выйду из кабинки.

– Не думала, что все занято...
– Говорю, как только встречаюсь с ее взглядом. Но мама даже не думает идти в кабинку. Продолжает стоять на месте и сверлить меня глазами. Я же обхожу ее и иду к умывальнику.

– Знаешь, я думала,

что ты изменилась за этот год.
– Первая же фраза заставляет меня напрячься. Все-таки ошибался Арсений, когда говорил, что она воспользуется возможностью и захочет наладить отношения.

– Я изменилась, — выпрямляюсь и оборачиваюсь к ней лицом, — просто мы не общались, поэтому ты не знаешь.
– Если раньше я боялась говорить прямо, то сейчас я не боюсь. Я защищаю свои отношения. Свое решение. И не разрешу матери снова влезть туда, куда не просят.

– Я думала, что за это время ты поймешь, насколько была неправа. Пойдешь на примирение. Но ты восприняла эту учебу как шанс никогда не возвращаться домой.

– Я была неправа?
– Тон моего голоса повышается. Настолько сильно я возмущена ее словами. Она ждала моих извинений? Серьезно?

– Ты хотела разрушить отношения отца с другом, поставить под удар его бизнес. Из-за глупой интрижки. Как быстро Арсений тебя бросил? Как только наигрался?
– Мать кривится. Выдает все это на эмоциях.

Дышать. Вдох-выход. Нужно дышать. Внутри все начинает закипать от злости.

– Насколько можешь заметить, отец ни с кем не поссорился и не разорвал отношения. Сюда я пришла с Арсением. С моим мужчиной, с которым у меня серьезные отношения.

– Я оказалась права в прошлый раз, окажусь и сейчас, Вероника. Он с тобой снова играет. Дай угадаю, в этот раз ты была неприступна. Не бросилась ему на шею. Была гордая и неподатливая. Ему снова стало интересно. Но это ненадолго. Такие мужчины только играют. Ломают и разрушают жизнь. Так что пока есть время...

– Я была желанным ребенком?
– Перебиваю. Не даю ей сказать. Потому что это просто невозможно слушать.

Мама замирает на месте. Ее глаза распахиваются.

— Это что за вопросы такие?!
– Повышает голос. Возмущена?

– Логичные. Потому что по твоему поведению можно сделать разные выводы, но точно не те, где я любимая дочь.

Вижу, как ее лицо покрывается пятнами. Мама делает ко мне шаг. Я же продолжаю стоять на месте, не отшатываюсь.

– Ты мелкая и неблагодарная тварь. Как ты смеешь мне такое говорить? Как у тебя язык повернулся?!
– Шипит мне в лицо.

– Любая мать будет утешать ребенка, когда ему плохо. Когда я рыдала в своей комнате, перед отъездом, в тебе не было ни грамма сочувствия. Ты лишь тыкала меня носом в то, что ты говорила. За год ты ни разу не попыталась со мной связаться. Тебе это было не нужно.

– Ты не смеешь меня ни в чем упрекать! Жалеть? С какой радости? Я тебя не предупреждала? Заметь, я сейчас делаю то же самое. Прошу не совершать ту же ошибку. Но ты же знаешь лучше всех. Всегда была самовлюбленной и эгоистичной.

– Хотя бы просто потому, что ты моя мама, — грустно улыбаюсь, — или дело может вовсе в другом?

– Ника, ты сейчас несешь бред!

– Может дело в Арсении? Второй раз ты реагируешь неадекватно. Прилетела первым же рейсом и...
– Я не успеваю договорить. Щеку обжигает как будто кипятком. Я автоматически прижимаю руку к щеке. Это мать дала мне пощечину. Сильную. Со всей дури.

– Закрой рот, — шипит, а я чувствую, как с ресниц начинают капать слезинки на кожу, — больше я этого терпеть не стану. Совсем с головой не дружишь?!