Очи черные
Шрифт:
– Он не отдал бы нам видеозапись по собственной воле, – сказал Лев, подходя вплотную к Клеско. – И что бы ты стал делать? Взял ее? Здесь? – Лев широким жестом показал на 47-ю улицу, где было сосредоточено не менее ста ювелирных магазинов и отовсюду выглядывали охранники, камеры и настороженные лица. – Нет. У старика под прилавком кнопка тревоги. Мы должны дождаться этого Исаака.
Отец и сын шли рядом, не говоря ни слова. Лев чувствовал, как нарастает гнев отца. Он знал, что каждой своей клеточкой отец хочет наказать его за нахальство, чтобы доказать свое превосходство, но Лев также знал, что злость отца не может ранить его. Клеско выжил на улицах Питера и в тюрьме потому, что каждый раз оказывался сильнее и жестче своих противников, этот инстинкт нельзя было просто отключить и включить, как какой-нибудь механизм.
– Да, – сказал Клеско по-русски, а по-английски добавил: – Ты прав. Хорошо, Лев.
Сердце Льва наполнилось гордостью, но он не подал вида. Одобрение Клеско обрадовало и согрело его, и все же он чувствовал, что опасно искать такого одобрения.
Из Бриллиантового района они направились прямиком в Квинс, остановившись, только чтобы купить мобильный телефон. Пока Лев вел их краденый «Понтиак», Клеско сделал несколько телефонных звонков старым деловым партнерам. Разговоры были краткими. После третьего звонка Клеско достал карту города и нашел нужное место. Еще через десять минут Лев остановил машину на парковке захудалого жилого квартала в Квинсе. Они подошли к трехэтажному жилому дому и открыли не подающую особых надежд подвальную дверь.
Длинный узкий подвал был ярко освещен, вдоль каждой стены стояло по пятнадцать компьютеров, за которыми, склонив головы над клавиатурами и уставившись в экраны, сидели люди самых разных национальностей. В дальнем конце комнаты стояло что-то вроде небольшого рабочего станка, и работавший на нем высокий худощавый человек с бритой головой повернулся к ним. При виде Клеско он сильно побледнел, как будто увидел привидение.
– Рамзан, – кивнул ему Клеско.
– Клеско… – Рамзан пробормотал что-то еще, взгляд его быстро шнырял туда-сюда, сначала он посмотрел на Льва, потом в сторону обоих выходов из подвала – обдумывал варианты бегства.
– Ты можешь мне помочь, – сказал Клеско. Он протянул Рамзану клочок бумаги. Рамзан с беспокойством взглянул на список имен на бумажке, затем внимательно присмотрелся к людям за компьютерами, думая, кого выбрать. Наконец он подошел к молодому корейцу за одним из компьютеров и отдал ему бумажку.
– Найди, – сказал Рамзан по-английски. Кореец посмотрел на Рамзана, взглянул заодно и на Клеско с Львом, затем повернулся обратно к компьютеру и начал быстро печатать на клавиатуре.
Лев между тем обратил внимание на небольшой станок, у которого работал Рамзан, когда они только вошли в подвал: Лев понял, что это станок по изготовлению кредитных карт, рядом стояли обувные коробки, полные заготовок для карточек, и стопки компьютерных распечаток, сверху донизу заполненные списками номеров счетов. Лев указал на стол сбоку, где были сложены свеженапечатанные карты. Рамзан кивнул и без колебаний взял горсть карточек и протянул их Клеско.
– Отличный кредит, – сказал Рамзан по-английски. – Три тысячи, пять тысяч. Только три-четыре дня, потом меняйте карту.
Клеско взял карточки, не потрудившись поблагодарить.
– Это было так давно, Клеско, – сказал Рамзан, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Это был не я. Мое дело тоже пропало. Мне тоже пришлось бежать…
Не обращая на него никакого внимания, Клеско убрал в карман кредитные карты. Через несколько минут молодой кореец подошел и отдал Рамзану тот же клочок бумаги с подписанными результатами поиска – напротив одного имени из списка. Рамзан сурово взглянул на корейца, но тот лишь пожал плечами: он сделал все что мог. Рамзан нервно передал бумажку Клеско, тот внимательно прочел результат: адрес Бенджамина Хатча, американского учителя, который много лет назад был другом Елены Маяковой.Эта информация привела Клеско и Льва на остров Шелтер, где раньше жил Бенджамин Хатч. Хатч, как оказалось, был давно уже мертв, и они ждали в холодном пустом доме возвращения сыновей Хатча. С братьями они говорили очень убедительно. И следующие три дня Лев и Клеско потратили на то, чтобы выследить женщину, которую сдали им братья, перед тем как умереть. Вскоре Клеско и Лев встретились с ней лично.
14
В библиотеке Блумингдейл Валли села за компьютер с доступом к Интернету и открыла сайт школы Эмерсона. Она ввела первый пароль из списка, продиктованного
К счастью для Валли, на сайте был специальный раздел, предназначенный для того, чтобы выпускники и бывшие сотрудники могли поддерживать связь друг с другом. Там была доска объявлений и список контактов, который, похоже, регулярно обновлялся. Валли просмотрела списки бывших преподавателей, и догадка ее полностью подтвердилась: Бенджамин Хатч и в самом деле проработал в школе три учебных года. Последний год его преподавательской деятельности совпал с описанной в «Уолл-стрит Джорнал» неудачной попыткой открыть бизнес по импорту водки. Скорее всего, Хатч поехал в Россию, чтобы работать там учителем, но через пару лет почуял возможность сделать состояние, вложив деньги в расцветающую российскую экономику, уволился из школы и запустил неудачную схему по импорту водки.
Сценарий этот был лишь догадкой Валли, и догадка эта не объясняла, был ли Хатч связан с Еленой и если был, то как. Валли продолжала поиск по сайту. Там также был раздел фотографий с портретами учеников и преподавателей, собранных за многие годы, и Валли в течение получаса просматривала их, но не увидела ни одного знакомого имени или лица. Ясно было лишь одно: русских учеников в школе не было, так что вряд ли Елена могла учиться в этой школе.
Валли продолжила просматривать списки преподавателей того времени, когда Хатч работал в школе, может быть, удастся найти других бывших учителей, которые что-нибудь знают о ее деле. Еще через полчаса Валли наткнулась на имя Карлин Рейнер.
Карлин Рейнер. У Валли было смутное ощущение, что это имя она уже слышала. Она напрягла память, но вспомнить не получалось. На сайте школы должность мисс Рейнер была обозначена просто «консультант», а данные о ее биографии ограничивались национальностью (американка) и временем работы в школе. Валли сразу заметила, что Райнер покинула школу в том же году, что и Хатч, около семнадцати лет назад. Это было почти тогда же, когда родилась Валли, и это совпадение ее заинтриговало. Если бы Валли могла найти ее, Карлин Рейнер могла бы рассказать что-нибудь интересное о Хатче или даже Елене. Валли открыла все тот же сайт по поиску друзей, услугами которого уже пользовалась раньше, когда получила длинный список Бенджаминов Хатчей, и, снова заплатив $79,95, ввела имя Карлин Рейнер.
Результат был не лучше, чем с Бенджамином Хатчем. В Соединенных Штатах проживала сто сорок одна Карлин Рейнер, и многие из них были относительно подходящего возраста для человека, восемнадцать лет назад работавшего консультантом в школе, – таких было восемьдесят семь.
Валли не удалось вспомнить, почему имя Карлин казалось ей таким знакомым, и этот вопрос вытеснял все остальные мысли из ее головы. С тех пор как она открыла папку с Брайтон-Бич, Валли начала мысленно пересматривать отношения со всеми женщинами, которые встречались в ее жизни, даже с теми, с кем она повстречалась случайно, – она гадала, может ли кто-нибудь из них оказаться ею… Настоящей матерью Валли. «Она наблюдает за тобой», – сказала Элла после того как прочла письмо Елены, и Валли сразу же поняла, что это правда. Могла ли Карлин Рейнер оказаться Еленой Маяковой? От этой мысли сердце Валли бешено забилось.
Валли могла обзвонить всех Карлин Рейнер по списку, но ведь с Бенджамином Хатчем это не помогло, и ребятам пришлось потратить целых три дня впустую. Нет, Валли надо было уменьшить этот список, но как?
Валли поразмыслила о должности Карлин в школе Эмерсона: консультант. Что это означает? Были ли она консультантом по вопросам обучения, или по поступлению, или по еще каким-нибудь? Валли снова просмотрела список сотрудников и нашла других людей, занимавших эти должности, так что ответа по-прежнему не было. Могла ли Карлин Рейнер быть чем-то вроде школьного психотерапевта? Это казалось возможным, коль скоро учащимся школы Эмерсона приходилось приспосабливаться к новой жизни вдали от Соединенных Штатов. Валли решила, что школа Эмерсона, безусловно, могла взять на должность психотерапевта для детей американских дипломатов только врача, имеющего лицензию на осуществление врачебной деятельности. Порывшись в «Википедии», Валли узнала о существовании Американской коллегии психологов и решила начать с нее. Именно эта инстанция выдавала лицензии выпускникам наиболее престижных университетов.