Очи черные

Рихтер Уильям

Было ясно, что доктор Рейнер не уступит, а Валли не могла совсем отказаться от ее помощи.

– Ладно, – согласилась Валли, стараясь скрыть нетерпение. – А что вы можете рассказать мне о ней?

– А что ты хочешь знать?

– Ну… – У Валли было слишком много вопросов. С чего начать? С начала. – Какой была моя мать? Тогда, в России.

Доктор Рейнер задумалась.

– Умной. Красивой. – Доктор подняла глаза и взглянула на Валли оценивающе, как будто сравнивая. – Как ты, Валли. Прелестной, но более обычной, традиционной. Она получила

хорошее образование, ее мать работала в школе Эмерсона, так что Елена практически выросла там, в американской среде. Она была спортивной. Хорошо играла на пианино. Очень хорошо училась. Нравилась мальчикам, но… была очень замкнутой. По природе.

– Как у нее начались неприятности?

За прошедшую неделю Валли чего только не придумывала, пытаясь представить себе, какие обстоятельства могли вынудить Елену Маякову отказаться от собственного ребенка, от своей плоти и крови.

– Она выросла без отца, – сказала доктор Рейнер. – И Елене не хватало в жизни сильного мужчины. Ее тянуло к мужчинам, а не к мальчикам.

– Она нашла кого-то, – произнесла Валли.

Доктор Рейнер тяжело вздохнула:

– Это он нашел ее.

– И начались проблемы?

– Не сразу, но да. Серьезные проблемы.

– Как звали этого человека?

Валли видела, как доктор Рейнер мучительно обдумывает вопрос. Имеет ли она право назвать Валли это имя? А право не называть?

– Клеско, – доктор Рейнер выговорила это имя с неохотой, как будто это было страшное заклинание, способное вызвать человека. – Алексей Клеско.

– Клеско, – повторила Валли вслух. Она помолчала, а потом спросила: – Клеско – мой…

– Пожалуйста, не спрашивай меня, Валли, – оборвала доктор Рейнер. – Прости, но я не могу.

– Вы не можете скрывать это от меня… – сказала Валли, стараясь взять себя в руки. Вдруг у нее появилась идея. Она полезла в сумку и достала фотографию из папки с Брайтон-Бич, старое черно-белое фото человека, которого она видела в доме Хатчей. Она показала фотографию доктору Рейнер, и та побледнела.

– Это Клеско? – спросила Валли. – Это мой отец?

– Боже мой… – Доктор Рейнер пришла в ужас при виде фотографии. – Где ты это взяла? Когда ты это нашла?

– Скажите мне, доктор Рейнер. Это мой отец?

– Да, Валли, – уступила доктор Рейнер. – Это Клеско. Твой отец.

Валли обдумала услышанное. Перед ней была фотография, и теперь она смотрела на нее другими глазами. Человек, которого она встретила на острове Шелтер, человек, от которого исходил дух опасности и насилия, был ее собственным отцом. Почему-то шок от осознания этого оказался не таким уж сильным, и теперь Валли поняла, что с того момента, когда впервые увидела этого человека на фотографии из папки с Брайтон-Бич, где-то в глубине души она уже знала правду. Как бы пугающе это ни звучало, Валли оказалась к этому готова. Ей хотелось знать, пусть даже это знание причинит ей боль, но это лучше неведения, в котором она пребывала всю жизнь.

– Что произошло между Клеско и моей матерью?

– Елена

прожила с Клеско семь лет. Вначале их отношения были… приемлемыми. Но со временем Клеско изменился. Что-то появилось в нем, что-то темное. Со временем стало ясно, что его семейное дело связано с некой русской криминальной сетью, и чем больше он погружался в этот мир, тем более жестоким становился. Елена, конечно, пыталась уйти от него, но он не отпускал ее. Когда она была беременна тобой, она решила, что воспитает тебя одна и Клеско никогда не станет частью твоей жизни. И тут возник Бенджамин Хатч. У Бена были кое-какие деловые связи, которые он мог использовать, чтобы помочь Елене покинуть страну. Но цена оказалась слишком высокой.

– Какой?

– Нужны были деньги. Бизнес Бена вылетел в трубу, все, что у него осталось, это долги. Он согласился вывезти Елену из страны, но за деньги. Чтобы заплатить, ей нужно было взять денег у Клеско, но чтобы безнаказанно совершить это, надо было убрать его с дороги. Елена была посвящена в дела Клеско и его сообщников – это было что-то вроде контрабанды, – и она выдала Клеско властям. Она поехала туда, где у Клеско были спрятаны деньги – закопаны где-то на даче, – и взяла с собой Бенджамина. Это было ошибкой. Когда Бенджамин увидел, что там было у Клеско…

– Александрит… – высказала Валли свою догадку. Ей вдруг пришло в голову, что единственная деталь, которая связывает все части этой истории в одно целое, это тот камень, что она получила от матери в папке с Брайтон-Бич. – Откуда он? Есть ли еще такие?

– Да, – кивнула доктор Рейнер. – После того как Бенджамин увидел камни, на меньшее он уже не соглашался. У твоей матери не было выбора. Она была в отчаянии.

– Не Бенджамин получил камни, да? – сказала Валли, пытаясь не потерять нить. – Он получил плату, а Клеско был устранен? Но почему же она оставила меня?

– Все пошло не так, – вздохнула доктор Рейнер. – Сообщники Клеско пришли за Еленой. По их мнению, деньги Клеско были и их деньгами. Они выследили ее, они бы не оставили ее в покое. Перед Еленой стоял ужасный выбор…

В это мгновение речь доктора Рейнер прервал женский голос, доносившийся откуда-то из атриума. Слов было не разобрать из-за массивной двери офиса. Доктор Рейнер встала из-за стола и вышла из офиса на балкон атриума. Валли пошла за ней. Когда они вышли, снова раздался голос, и теперь все было слышно.

– Здравствуйте! – говорила женщина. – Есть там кто-нибудь?

Доктор Рейнер и Валли посмотрели наверх и увидели женщину среднеазиатской внешности в строгом костюме, перегнувшуюся через перила. Она заметила доктора Райнер и Валли.

– Терпеть не могу, когда так делают, – сказала женщина.

– Как делают? – спросила доктор Рейнер.

– Кто-то позвонил мне в домофон, – объяснила женщина. – Он сказал, кто он, но я не поняла, у него такой акцент. Мне не нужно было открывать ему, но я подумала, что это курьер или вроде того. Они обычно не говорят по-английски.