Очи бога

Марко Джон

— Вы меня помните!

— Я помню тебя. Но я вовсе не ведьма.

— Так кто же вы в таком случае? Что вы такое?

— У тебя много вопросов. Я отвечу на них. Собери своих друзей, Гилвин. Настало время поговорить.

Женщина повернулась и отправилась прочь в сопровождении своего огромного телохранителя.

— Подождите, — окликнул ее Гилвин. — А как же крил? Они ведь собираются убить его?

— Да, — отвечала женщина. — Мне очень жаль, но так здесь заведено. Этот крил самый маленький в выводке. Он даже не сможет прокормить себя охотой.

Пока она говорила, крил продолжал кричать

и вырываться из пут. Люди склонились над ним, не зная, как поступить. Тот, что с клинком, обратился к женщине на джадори. Она ответила на своем языке.

— Не переживай так сильно из-за крила, — ободрила она Гилвина. — Здесь уж ничего не поделаешь.

— Но он ведь хорош! — Юноша бросился между жертвой и ее мучителями. — С ним все в порядке. Он сильный. Вон как борется с этими людьми.

— Гилвин, пожалуйста, пойдем со мной, — проговорила женщина. — Нам многое нужно обсудить, и это куда как важнее.

— Нет, — заявил Гилвин. — Ни за что не пойду, если они убьют его. Пусть он маленький. Это несправедливо!

Женщина странно взглянула на него.

— Мы здесь только гости, ты и я, Гилвин. И не нам решать, как тут поступить.

— Но…

— Тише, — произнесла она. Затем повернулась к мужчинам и произнесла несколько фраз. Те неохотно кивнули. — Ну вот, Гилвин. Они подождут, потому что я попросила их об этом. А теперь ты идешь со мной?

— А они не убьют его, когда мы уйдем? — спросил Гилвин.

— Иди собери своих друзей, — просто ответила женщина. — Пора поговорить.

Лукьен и барон Гласс отправились в орокко, восхищаясь красотой мозаичных сводов. Подобно Гилвину, они устали сидеть во дворце и решили ознакомиться с прекрасными садами. Пробродив час по саду, они очутились в орокко. И здесь, зачарованные, потеряли счет времени. Рассматривая хитросплетения бесчисленных узоров, Лукьен как будто слышал легкий мелодичный звон. Длинный тени, отбрасываемые колоннами, придавали этому месту вид лабиринта. Правда, несмотря на сложность архитектуры, в орокко невозможно было заблудиться. Оно было мирным, прохладным и приглашало к отдыху. Лукьен сразу же почувствовал себя здесь как дома. Торин даже присвистнул, увидев потрясающую красоту мозаик. Солнечные краски миллионами оттенков отражались в его темных глазах.

— Напоминает храм, ты не находишь? — спросил он товарища.

Лукьен кивнул.

— Может, это место, где поклоняются Вала.

Вала, единственный Бог Джадора, казалось, присутствовал в каждой маленькой вещи, в каждом явлении. Лукьен почти ничего не знал об этом божестве, но зато был знаком с убийственной мощью амулета и догадывался, что с Джадором связаны магические силы. Бог это или нет, неизвестно, но одно можно сказать точно — здесь живут чудеса. Его взгляд переходил с одного узора на другой, с колонны на колонну, с арки на арку.

— Здешний народ стал совсем другим.

Торин бросил на него быстрый взгляд.

— О чем ты толкуешь?

— Посмотри на это место. Они построили его до того, как я пришел и все изменил в их жизни.

Старый барон усмехнулся.

— Не преувеличивай.

— Но это правда. Теперь они возводят стены и учат своих ящеров сражаться. Мы изменили их жизнь — я, Трагер и Фиггис, — взор Лукьена упал на фонтан в центре орокко, стоящий без воды, но все равно прекрасный. В его чаше возвышалась фигуры девушки. Одетая в легкие, развевающиеся одежды, она держала в руке каменный

цветок. Лукьена вдруг пронзила мысль о Кассандре.

Стоило ли затевать все это?

Он прислушался к ветерку. Тот не принес ответа.

— Я хочу уйти, — мягко проговорил он. Повернувшись же к выходу, он заметил одинокую фигуру, что приближалась к орокко. Это был один из стражей кагана Кадара. Человек окликнул их, указав вперед.

— Что там такое? — удивился Торин.

Страж приблизился, указывая на дворец. Из всей его речи Лукьен понял лишь одно слово «Кадар».

— Кадар хочет видеть нас?

— Кадар, — кивнул тот. Он продолжил говорить на джадори, непрерывно указывая на дворец.

— Хорошо, сейчас будем, — вздохнул Лукьен. Он повернулся к Торину. — Готов?

Торин сделал постную мину.

— Ты имеешь в виду, готов ли я услышать, что с нами сделает Кадар? Лично я бы подождал еще.

— Но он же сказал, что не станет нас наказывать, — напомнил ему друг. Затем обратился к стражнику: — Хорошо, мы идем.

Тот повел их из орокко под жарким солнцем через сад. Лукьен и Торин прикрыли глаза, чтобы лучи не ослепляли их, отражаясь от белоснежных стен. Жилище кагана примыкало к орокко, так что прогулка обещала быть краткой. Вот они уже во дворце, и их ведут по позолоченным коридорам. Мимо проходят толпы людей, как обычно, но они больше не встречают подозрительных взглядов. Лукьен еле сдерживал возбуждение, пока их вели к Кадару. Он был уверен, что правитель пустыни сдержит обещание и не причинит им вреда, но Лукьену хотелось большего. Он помнил о своем долге и надеялся, что каган позволит ему искупить вину. Армия Акилы подступает, и для Кадара каждый клинок будет на счету.

Когда длинный коридор закончился, стражник отступил в сторону, и открылся мерцающий занавес из драгоценных бусинок. Стражник сделал знак Лукьену, приглашая войти. Тот переглянулся с Торином. Из-за занавеса слышались голоса, заглушаемые шелестом множества бусинок. Страж засопел.

— Ладно, ладно, — успокоил его Лукьен. Он глубоко вдохнул, дабы успокоить нервы и шагнул за занавес. Взору открылся круглый зал, выложенный желтыми изразцами и украшенный гобеленами. В центре виднелся длинный низкий стол. Кресел не было; только яркие шелковые подушки, разбросанные по коврам. Лукьен на секунду задержался, ибо вид собравшихся в комнате людей его поразил. Во главе стола расположился Кадар, сидя со скрещенными ногами на подушке. Он как раз начал говорить, но остановился, заметив Лукьена. Слева от него сидел Гилвин с неизменной Теку на плече. Парень испустил вздох облегчения при виде старшего товарища. Напротив же Гилвина, по правую руку от кагана устроилась на подушке женщина, которую Лукьен никогда прежде не видел — крошечного роста, с белоснежными волосами и эльфийскими ушами. На ней был великолепный переливающийся плащ. Она подбодрила рыцаря загадочной улыбкой.

— Ага, вот и он, — произнесла она. И наклонилась, чтобы увидеть пространство за его спиной. — И, похоже, не один.

Лукьен сделал шаг вперед, чтобы Торин мог войти. Барона тоже поразил вид собрания. Он украдкой переводил взгляд с одного лица на другое, наконец, остановив его на Гилвине.

— Гилвин… все в порядке?

Тот пожал плечами.

— Думаю, да. Мы ждали вас. Лукьен, это та самая женщина, о которой я говорил. Это…

— Ведьма Гримхольда, — прошептал рыцарь.

Женщина захлопала в ладоши и звонко рассмеялась.