Очи бога

Марко Джон

Миникин улыбнулась.

— Лишь тогда, когда без этого не обойтись.

Лукьен не знал, относиться ли серьезно к ее утверждению.

— Вы не такая, как все — в этом я уверен. — Он медленно жевал хлеб, соображая, как высказаться, не оскорбляя маленькую леди. — Честно говоря, я никого не встречал, похожего на вас или вашего Трога. И, вы должны согласиться, парочка у вас та еще…

— Соглашусь лишь в том, что мы непонятны для вас, — ответила Миникин. — Вам неясны мотивы поступков здешних людей. Вы лиириец, а в Лиирии существует множество верований. Вы, наверное,

верите в силу Небес?

— На самом деле, я не верю ни во что.

— Но в силу амулетов — наверняка. Просто должны.

— Да, — пришлось согласиться Лукьену. — Но это потому, что я видел, как они действуют. Но совершенно не верю в то, что за ними стоит великий Бог Вала. — Он окинул ее взглядом. — Ведь вы-то верите именно в это?

Миникин ответила уклончиво:

— Люди в Джадоре и Ганджоре считают, что над всем стоит верховное божество. Многие люди в мире тоже склоняются к такой теории. Даже в Лиирии есть те, кто уверовал в единого Бога. Здесь, в Джадоре и в Ганджоре его называют Вала.

— Но вы мне не ответили. Я хочу знать, как насчет вас! Вы верите в Вала?

— Верю, — проговорила Миникин, поднимая амулет на цепочке. — Верю в Акари, ибо они разговаривают со мной. Именно джадори, а не я, назвали амулеты Очами Господа.

— Значит, они дали им такое имя после того, как что-то поняли?

— Именно так. Кадар и его люди поклоняются Вала, и у меня нет причины расспрашивать их на сей счет. Акари тоже верят в Вала, по крайней мере, некоторые из них. Но они никогда не сообщали мне, что он из себя представляет, если и вправду существует.

Этот ответ вовсе не удовлетворил Лукьена.

— Расскажите мне про Акари. Гилвин сказал, вы можете видеть их, хоть они и умерли.

— Верно.

— Так вы видите духов?

Миникин усмехнулась:

— Вы задали сразу два вопроса!

— Что вы имеете в виду?

— Вы не просто хотите знать, вижу ли я духов, сэр Лукьен. Вы хотите знать, вижу ли я духов вокруг вас!

Лукьен смущенно зарделся.

— Что ж, так оно и есть. Я и хотел сказать, видите ли вы умерших…

— Разрешите мне помочь вам. Я вижу только тех духов, которые помогают моему народу, то есть, Акари. Они сами выбрали говорить со мной и показываться мне. Других — не вижу.

У Лукьена отлегло от сердца.

— Вы хотели знать, вижу ли я королеву Кассандру, — очень мягко продолжала Миникин. — К сожалению, нет. Но это вовсе не значит, что ее нет с вами рядом, сэр Лукьен.

Лукьен попытался улыбнуться.

— Конечно, нет. На самом деле, эта идея бессмысленна. — Он попробовал сменить тему: — Так что там насчет Акари? Вы говорили Гилвину, что они знают толк в магии? Это правда?

— Я говорила, что они владеют секретом вызова. И что могут общаться с духами предков. В известном смысле, да, они способны совершать магические действия. Некоторые из них были весьма могущественны.

— И что с ними случилось?

Миникин погрустнела.

— Это долгая история, к тому же, не слишком приятная.

— Я хотел бы это знать, — Лукьен улыбнулся, стараясь подбодрить маленькую леди и заставить поделиться

тайной.

— Ну хорошо, — вздохнула она. — Эти Акари умерли очень давно, точнее, много десятилетий назад. Они жили за горами, там, где сейчас Гримхольд. Гримхольд был их оплотом. Здесь они и практиковали вызов духов, и таким образом защищались от окружающего мира. Но от всех им было не защититься. Народ Кадара — джадори — боялись Акари. Боялись их могущества, их чар. — Лицо маленькой дамы стало очень серьезным. — И в один из дней народ Кадара напал на Акари. И перебил их всех.

— Джадори? Но ведь они так миролюбивы!

— Как я уже сказала, это случилось давным-давно, задолго до рождения самого Кадара. Тогда и джадори были другими. Куда более агрессивными и трусливыми. — Внезапно лицо Миникин просияло. — Но Кадар сумел их изменить. Сделал из них прекрасных людей.

— Как ему это удалось?

В глазах Миникин, казалось, заиграли лучики светлых воспоминаний.

— Я встретила Кадара уже давно, когда он был молод, и я тоже… ну, скажем, была моложе, чем теперь. Я прибыла сюда в поисках нормального мира, потому что такой, как я, было это необходимо.

— Вы имеете в виду… такой маленькой? — осторожно спросил Лукьен.

Миникин улыбнулась.

— Да, мне было непросто жить, сэр Лукьен. Мир за пределами Джадора жесток.

— Как же, я знаю об этом, — вздохнул рыцарь. — Итак, вы прибыли в Джадор и встретили Кадара?

— Точно. Он один правил Джадором уже несколько лет и знал историю своего народа, знал об их ужасном преступлении против Акари. Кадар — хороший человек, сэр Лукьен. Вам стоит поверить в это.

— Я верю, — отвечал Лукьен. Издалека он видел Гилвина, все еще работавшего с Изумрудом. Он вспомнил, с какой теплотой каган отнесся к мальчику.

Минкин продолжала:

— Кадар принял меня со всей душой — так же, как и вас, когда вы в первый раз прибыли сюда с вашими спутниками. Ему удалось сделать своих подданных менее воинственными и недоверчивыми к иноземцам. Мы с ним быстро стали друзьями. И я полюбила жить в его дворце. Впервые за всю свою жизнь я была свободна, меня окружали люди, которые относились ко мне без жестокости и насмешек.

— А вас не беспокоило то, что джадори сделали с Акари?

— Нет, — просто сказала Миникин. — Я знала, какое доброе сердце у Кадара. Когда же он рассказал мне эту историю, то я поняла, в чем истоки его доброты и великодушия. Я заставила его отвести меня в ту горную местность. Так я и нашла Гримхольд… и духов.

— Вы имеете в виду, что духи Акари говорили с вами? — восхищенно проговорил Лукьен.

— Это было похоже на колокольный звон! Их голоса звучали во мне на протяжении многих лет. Я была первым человеком, встретившимся с ними за много десятилетий, и потом, они все-таки не доверяли Кадару и его народу. — Миникин пожала плечами. — Вот почему они выбрали меня.

— Чтобы рассказать свою историю?

— Похоже на то. И чтобы жить в мире с помощью меня и людей, которых я к ним приведу. Не все Акари желали переходить в иной мир. Большинство из них — самые сильные — захотели остаться.