Объявлено убийство
Шрифт:
Но когда Креддок позвонил в Боулдере, ему сказали, что вроде бы Флетчера там нет, а куда он ушел — неизвестно. Предполагают, он за чем-то поехал в Мильчестер.
Инспектор позвонил в полицейское управление в Мильчестере, но о Флетчере там ничего не знали.
Тогда Креддок обратился к Банч, вспомнив, что она говорила ему про записи.
— Вы сказали, она что-то написала на листке… Где он?
Банч принесла. Он развернул его и положил на стол. Глядя через его плечо, Банч повторяла вслух написанное. Почерк был корявый, и разобрать его оказалось
«Лампа».
Потом шло: «Фиалки».
Потом через промежуток: «Где пузырек с аспирином?»
Наибольшие трудности вызвал следующий пункт.
— «Дивная смерть», — наконец прочитала Банч. — А, так это же торт Мици!
— «Выяснять», — прочитал Креддок.
Выяснять? Интересно что? А это что такое? «И бремя печалей на сердце легло…» Скажите на милость…
— Йод, — прочитал инспектор. — Жемчуг. Ах, жемчуг!
— И еще «Лотти», нет, «Летти». Тут «е» очень похоже на «о». А потом.
— «Берн». А это что? «Пенсия»…
Они озадаченно посмотрели друг на друга.
Креддок бегло прочитал еще раз слова на листке.
Банч спросила:
— Это что-нибудь означает?
Креддок медленно произнес:
— Странно, что она вставила сюда жемчуг.
— Какой жемчуг? Что это значит?
— А мисс Блеклок всегда носит трехрядное жемчужное ожерелье?
— Всегда. Мы порой над этим подшучиваем. Он такой бледный, да? Но, наверно, она считает, что это модно.
— Может, есть и другая причина, — медленно сказал Креддок.
— Уж не хотите ли вы сказать, что он настоящий? Не может быть!
— А вам часто приходилось видеть настоящий жемчуг такого размера, миссис Хармон?
— Но ее бусы совсем стекляшки!
Креддок пожал плечами.
— Как бы там ни было, сейчас не это важно. А важно то, что пропала мисс Марпл. Мы должны ее разыскать.
Креддок вышел из дома пастора и быстро направился к машине.
Вдруг из мокрых зарослей лавра раздался голос.
— Сэр! — торопливо проговорил Флетчер. — Сэр!
Три женщины
В Литтл Педдоксе кончился обед. За столом все молчали и чувствовали себя неловко.
Патрик пытался завязать разговор, но безуспешно. Филлипа Хаймес была погружена в глубокую задумчивость. Сама мисс Блеклок даже не старалась вести себя, как обычно, жизнерадостно. Правда, она переоделась к обеду и вышла к столу в ожерелье из камней, но впервые во взгляде ее темных круглых глаз сквозил страх и руки дрожали.
Одна Джулия держалась весь вечер, как обычно, с циничным отчуждением.
— Прошу прощения, Летти, — сказала она, — что я не могу сию минуту уложить
— Он ищет ту старую даму, — сказала мисс Блеклок.
— Вы думаете, ее тоже убили? — спросил Патрик с каким-то научным любопытством. — Но почему? Что она могла такого знать?
— Не знаю, — уныло ответила мисс Блеклок. — Может, мисс Мергатройд ей что-нибудь рассказала.
— Если ее тоже убили, — сказал Патрик, — то, по логике вещей, это мог сделать только один человек.
— Кто?
— Конечно же, Хинчклифф, — победоносно объявил Патрик. — Ведь последний раз мисс Марпл видели живой именно в Боулдерсе. Я считаю, что она так и не покинула Боулдерс.
— У меня болит голова, — уныло сказала мисс Блеклой, она прижала пальцы ко лбу. — Ну зачем Хинч убивать мисс Марпл? Какая чушь!
— Вовсе не чушь, если к тому же Хинч убила Мергатройд, — торжествующе сказал Патрик.
Филлипа вышла из задумчивости и сказала:
— Хинч не могла убить Мергатройд.
Но Патрик был настроен противоречить:
— Нет, могла, если Мергатройд случайно наткнулась на доказательство того, что Хинч — преступница.
— И вообще когда убили Мергатройд, Хинч была на станции.
— Она могла убить Мергатройд до своего ухода.
Внезапно Летиция Блеклок вскричала так, что все вздрогнули:
— Убийство, убийство, убийство!.. Вы что, не можете поговорить о чем-нибудь другом? Неужели вы не понимаете, что я боюсь? Раньше я не боялась. Я думала, что сама смогу позаботиться о себе… Но что можно поделать против убийцы, который выжидает… и выслеживает… и тянет время. О господи!
Она уткнулась лицом в ладони. Но через минуту подняла голову и извинилась.
— Простите. Я потеряла самообладание.
— Все в порядке, тетя Летти, — ласково сказал Патрик. — Я позабочусь о вас.
— Ты? — Летиция не сказала ничего больше, но разочарование, с которым она произнесла это слово, прозвучало почти как обвинение.
Все это случилось перед самым обедом, и тут еще Мици переключила на себя внимание, заявив, что не собирается готовить обед.
— Я больше ничего не делаю в этот дом. Я иду своя комната. Я запираю себя. И остаюсь здесь до завтра. Я боюсь… столько люди убивали… мисс Мергатройд с ее глупое английское лицо, кому нужно убивать мисс Мергатройд? Только маньяк! Значит здесь явился маньяк. И маньяк все равно кто убивать. Но я не хочу, чтобы меня убивать! В кухни… там тени… я слушаю шорох и думаю, это кто-то во дворе, потом думаю, вижу тень около дверь в кладовая и вдруг слышу шаги. Поэтому я иду в своя комната, запираю дверь и даже кладу к ней комод. А утром говорю этот полицейский без душа, что я уезжаю. А если о мне не разрешает, я говорю: «Я буду закричать, и закричать, в закричать, пока вы меня не пускаете».