Объявлено убийство
Шрифт:
— Мужчины наверх не поднимались.
— В доме есть и черный ход. Да и потом, когда мужчина вы ходит из комнаты, ты же не идешь за ним следом проверить куда он на самом деле направился. В конце концов, это невежливо! Ладно, не спорь, Мергатройд! Давай вернемся к первом, покушению на Летти Блеклок. Для начала разложи для себя все по полочкам, потому что все будет зависеть только от тебя.
Мисс Мергатройд заволновалась:
— Но, Хинч, милая, ты же знаешь, я все на свете перепутаю!
— Сейчас речь не о твоих мозгах и не об опилках, которые у тебя заместо мозгов. Речь о твоих
— Но я ничего не видела.
— Я ж только что тебе сказала, Мергатройд: твоя беда в том что ты не хочешь попытаться. Слушай внимательно. Значит, так кто бы ни охотился на Летти Блеклок, в тот вечер он был в комнате. Он заранее смазал дверь, которая ведет в гостиную и которая считалась заколоченной. Теперь она открывается бесшумно… Погас свет. Дверь А (главная) распахнулась настежь. Суматоха, свет фонаря, выкрики налетчика. И пока мы стоим и пялим глаза, Икс тихонечко прокрадывается через дверь Б в темный холл, подходит сзади к дураку швейцарцу, выпускает пару пуль в Летги Блеклок и пристреливает швейцарца. Потом роняет пистолет, чтоб такие тугодумы, как ты, приняли за очевидный факт, что стрелял швейцарец, и прошмыгивает обратно, чтобы успеть раньше, чем зажгут свет. Усекла?
— Д-да… но кто бы это был?
— Ну, уж если ты, Мергатройд, не знаешь, то никто не знает!
— Я? — еле слышно зачирикала встревоженная Мергатройд. — Но я абсолютно ничего не знаю. Правда ничего, Хинч!
— А ну-ка напряги свои опилки, которые ты называешь мозгами. Начнем сначала: кто где был, когда погас свет?
— Не знаю.
— Нет, знаешь. Ты меня с ума сведешь, Мергатройд. Ты хотя бы знаешь, где ты сама была? Ты стояла за дверью.
— Да-да, я помню. Она еще стукнула меня по мозоли, когда распахнулась.
— Ладно, поехали дальше. Ты за дверью. Я стою напротив камина, Летти Блеклок — у стола возле прохода под аркой, она достает сигареты Патрик Симмонс прошел в маленькую комнату, где Летти Блеклок поставила напитки. Так?
— Да-да, я все это помню.
— Хорошо, дальше: кто-то пошел за Патриком в ту комнату или только собирался пойти. Кто-то из мужчин. Какая досада, что я не могу вспомнить кто: Истербрук или Эдмунд Светтенхэм? Ты не помнишь?
— Нет, не помню.
— Еще бы ты помнила!.. Потом кто-то прошел в маленькую комнату. А! Филлипа Хаймес. Я ее отчетливо запомнила, потому что обратила внимание на ее осанку и подумала, что эта девушка хорошо смотрелась бы верхом на лошади. Она подошла к камину в другой комнате. Не знаю, что ей было нужно, потому что в тот самый момент свет погас.
Значит, фигуры расставлены. Патрик Симмонс, Филлипа Хаймес и то ли полковник Истербрук, то ли Эдмунд Светтенхэм — мы точно не знаем — стоят в дальней гостиной. Теперь внимание, Мергатройд! Вероятнее всего, это сделал кто-то из них. Если кто-то хочет пройти через дальнюю дверь, он, естественно, заранее постарается стать поудобней. Так что, вероятнее всего, как я уже сказала, это к го-то из тех троих. И тогда, Мергатройд, ты ничего не сможешь поделать.
Мисс Мергатройд явно повеселела.
— Но, с другой стороны, — продолжала мисс Хинчклифф, — возможно, это не они. И тут все зависит от тебя, Мергатройд.
— Но
— Я же говорила: если не ты, то кто же знает?
— Но я не знаю! Правда, не знаю! Я ничего не могла увидеть!
— Нет, могла. Ты была единственной, кто мог. Ты стояла за дверью. На фонарь ты смотреть не могла, потому что тебе мешала дверь. Ты смотрела в ту сторону, куда светил фонарь. Всех остальных он ослепил, а тебя нет.
— Да-да, наверное, нет, но я ничего не видела, фонарь прыгал туда-сюда…
— И что освещал? Он ведь задерживался на лицах, да? На столах? На креслах?
— Да-да… Мисс Баннер стояла, уставившись в одну точку.
— Наконец-то! — облегченно вздохнула мисс Хинчклифф. — Самое сложное — заставить тебя шевелить опилками. Ну, давай, давай.
— Но я больше ничего не видела. Правда.
— То есть ты видела пустую комнату? И никого в ней не было? Никто не стоял? Не сидел?
— Нет, конечно, нет. Миссис Хармон сидела на подлокотнике кресла. Она крепко зажмурилась и закрыла лицо руками, совсем как ребенок.
— Хорошо, это у нас миссис Хармон и мисс Баннер. Ну, разве ты не видишь, к чему я клоню? Я ведь не хочу вдалбливать тебе мои мысли. Но понимаешь, когда мы исключим тех, кого ты видела, мы можем подойти к самому важному: кого ты не видела. Усекла? Кроме столов, кресел, хризантем и всего прочего, в комнате были вполне определенные люди: Джулия Симмонс, миссис Светтенхэм, миссис Истербрук, полковник Истербрук или Эдмунд Светтенхэм… Дора Баннер и Банч Хармон. Прекрасно, ты увидела Банч Хармон и Дору Баннер. Вычеркни их. А теперь, Мергатройд, хорошенько подумай, кого, только точно, в комнате не было?
Тут ветка стукнулась в растворенное окно, мисс Мергатройд подскочила на стуле.
Резко зазвонил телефон. Мисс Хинчклифф подошла к нему.
— Алло, слушаю. Кто это? Станция?
Закрыв глаза, мисс Мергатройд послушно пыталась воссоздать в памяти вечер 29-го числа. Фонарь медленно двигался по комнате… группа людей… окна… диван… Дора Баннер… стена… стол с лампой… проход под аркой… плевок пистолета…
— Но это невероятно! — сказала мисс Мергатройд.
— Что? — зло прокричала в телефонную трубку мисс Хинчклифф. — Он там с утра? Со скольких? Черт побери, и вы только теперь мне звоните? Я натравлю на вас ОБЖОЖ. [2] Недосмотр? И это все, что вы можете сказать?
2
Общество борьбы против жестокого обращения с животными.
Она швырнула трубку.
— Это по поводу той собаки, — сказала она, — рыжего сеттера. Он у них с утра на станции… с восьми утра! И без глотка воды! А эти болваны только сейчас мне звонят. Я поеду заберу его.
Она ринулась вон из комнаты. Мисс Мергатройд, очнувшись, пронзительно запищала:
— Но послушай, Хинч, это невероятно… Я ничего не понимаю.
Мисс Хинчклифф выбежала из дома и помчалась через двор к сараю, служившему гаражом.
— Продолжим, когда вернусь, — откликнулась она. — Я не могу ждать, пока ты соберешься. Ты, как всегда, в шлепанцах.