Обличитель
Шрифт:
— Разумеется, — сказал Аберо, — до конца месяца мы покончим с этим делом.
Мы единогласно утвердили дополнительный взнос. Ле Рантек снова взял слово. Он развернул большой план и прикрепил его кнопками к стене.
— Дорогие коллеги, перед вами план подземных галерей, над которыми высится наше здание из стекла и стали. Всем известно, что под нашим городом проложена целая сеть подземных коридоров. Вот подземная галерея, которая тянется, извиваясь, под авеню Республики до самого Восточного кладбища, где она разветвляется по меньшей мере на тридцать второстепенных ходов. Вот коридор под улицей Амандье, а вот место, где мы с вами сейчас находимся, как раз над этим запутанным клубком разветвлений. А теперь откройте глаза и уши и посмотрите на эту толстую черную линию — она обозначает проем в стене как раз напротив нашего конференц-зала, который находится в подвале. Менее толстые линии обозначают другие выходы, поменьше первого, но и они позволяют пройти человеку среднего роста и телосложения. Чтобы убедиться в этом, достаточно взять сантиметр и свериться с масштабом. Итак, запомните, что под нашим зданием и, главное, под трещиной тянется коридор, вход в который был заделан строителями, сам же коридор цел и невредим и — следите за моим пальцем — круто спускается вниз, затем как будто расширяется и даже образует вот здесь нечто вроде зала или склепа, размеры которого я затрудняюсь определить, однако зал этот достаточно велик, чтобы вместить несколько человек и оборудование. Дальше коридор сужается до своего прежнего диаметра, долго петляет, подобно змее, и вдруг трижды расширяется,
— Охотно, — заговорил Тьери Аберо. — Меня давно преследует мысль, что этот склеп, кладбище и подземелья нашего здания могут быть как-то связаны с трещиной и с распространением свитков. Я сообщил о своих подозрениях Рустэву, но он не принял их всерьез. Мы решили посетить вечером тупик Роне и осмотреть наш заброшенный склад. Мы ничего там не обнаружили, но, по-видимому, этот склад следовало сторожить, ибо именно там хранился потом весь запас второй партии свитков. Этот случай укрепил мою уверенность в том, что территория, заключенная между зданием фирмы, тупиком Роне и кладбищем Пер-Лашез, и является полем боя. Но он убедил меня также, что бесполезно предупреждать об этом генеральную дирекцию, пребывающую в бездействии, свалив дело на двух частных сыщиков. И тогда у меня в голове зародился проект объединить наших руководящих сотрудников и приобщить их к моим планам. Одному человеку не под силу справиться с такой задачей хотя бы потому, что следует установить несколько наблюдательных постов. Мы это обсудим немного погодя. Я хочу задержать ваше внимание на склепе. Вполне возможно, что провокатор выбрал цвета этого склепа, сделав его как бы символом смерти и разрушения нашего предприятия. Быть может даже, склеп имеет и более серьезное значение; у меня есть кое-какие соображения на сей счет, но мы должны быть осторожны и не нарушать принятых правил. Черный склеп меня очень интересует, и, если бы я поддался искушению, я пошел бы еще разок взглянуть на него. Но это значило бы неосмотрительно оповестить противника о наших намерениях, и к тому же был риск, что нас прогонят с кладбища. Вы ведь знаете, что на кладбище много постоянных посетителей, которые скоро заметили бы, что мы слишком часто бродим вокруг этого склепа. Нет, вот что следует предпринять: надо организовать два-три похода в подземные галереи с соответствующим снаряжением. Я предлагаю завтра же ночью запереться в подвалах под зданием и осмотреть подземелья. Я сам постараюсь днем провести разведку. Если какой-нибудь из входов в подземные галереи был недавно вскрыт, это легко обнаружить. Как бы то ни было, нам нетрудно связаться друг с другом на работе, и завтра в восемь часов вечера вы будете знать все подробности будущей операции. А теперь начнем обсуждение.
Чувства, которые я испытывал в начале этого собрания, были сложны и противоречивы. С одной стороны, мне казалось, что все это сон — настолько догадки Аберо были схожи с моими. Моя интуиция меня не обманула. Я тоже понял, что царство мертвых играет в этой зловещей истории весьма существенную роль. С другой стороны, мне показалось, будто меня чего-то лишили: Сен-Раме едва ли станет прислушиваться к моим предложениям. В тот вечер, когда я сообщил ему о том, что Рустэв и его шайка разгуливают по улице Амандье, он предложил мне пойти отдохнуть. А ведь какую славу заслужил бы директор по проблемам человеческих взаимоотношений, если бы раскрыл тайну, будучи представителем самой могущественной транснациональной компании! Из всех сидевших за этим столом только Аберо был так же близок к истине, как и я, но я не извлек из этого никакой выгоды, никого не обошел по служебной лестнице. И наконец, я испытывал странное ощущение, понимая, что группа руководящих сотрудников вытесняет бессильную генеральную дирекцию, не способную защитить интересы фирмы. Такая перспектива не только не радовала, а скорее тревожила меня. Я вдруг почувствовал, что предпочитаю изящную и лукавую беспечность Анри Сен-Раме тупой англосаксонской агрессивности и отсутствию всякого романтизма моих коллег, меня отталкивало их яростное желание добиться успеха там, где, по их мнению, французские руководители могут оскандалиться. Я уже видел, как американцы, оценив действия своих французских администраторов, их хватку и достигнутые результаты, хвалят Аберо и его гвардию за инициативу и упрекают Сен-Раме за неумение использовать их сообразительность и энергию. Вызовет ли эта история перемещения в иерархической системе предприятия, думал я, и не в этом ли истинная цель Аберо? Возможность своего рода государственного переворота, который готовили руководящие сотрудники против Сен-Раме, ослабила мой энтузиазм, и я спрашивал себя: «Почему они поспешили вовлечь меня в свои ряды?» Может, они боялись, что я их выдам? А может, просто хотели впутать меня в эту историю, чтобы всегда иметь под рукой? Было бы странно, если б такой трезвый человек, как Аберо, не учел того, что я могу вести двойную игру. Но я отложил размышления на завтра, сказав себе, что главное — разоблачить провокатора, а потом у меня будет достаточно времени обдумать создавшуюся ситуацию. А так как я еще мало знал, каковы их догадки и планы, я спросил:
— Могу ли я узнать, что вы думаете о фактах и о том, как опознать нашего противника или противников?
— Это очень просто, — ответил Аберо. — Какой-то тип, обладающий незаурядной энергией и сообразительностью, вбил себе в голову погубить компанию «Россериз и Митчелл-Франс»; в чем тут причина — трудно сказать, но, действуя таким образом, он, по-видимому, хочет нанести удар самой идее транснациональной компании. Вот как он мог действовать — я консультировался с экспертами, и они подтвердили мои предположения, — он мог, либо рассчитав силу взрывного заряда, либо при помощи автогена, либо посредством водяной струи повредить опоры, поддерживающие здание: разрезать их или заставить осесть, и тогда стены дали бы трещины. Это нелегко, но вполне по силам злоумышленнику, хорошо знакомому с таким делом. Гражданские инженеры пробивают стены в заранее намеченном месте с удивительной точностью. В нашем случае, например, если бы взрыв повредил ту железобетонную опору, что стоит на повороте подземного хода, ведущего из склепа в соседний зал, он мог бы вызвать известную нам трещину, и его не было бы слышно снаружи. Одновременно злоумышленник распространяет среди сотрудников двусмысленные листовки, стараясь напустить
В голосе Аберо зазвучали инквизиторские нотки, которые мне не понравились, и я вдруг задал себе вопрос: не привлекли ли заговорщики меня в свою группу с тайной целью выведать, что организатором ночного бдения был не наш генеральный директор, а злоумышленник? Тут я вспомнил, что Сен-Раме просил меня вести эту игру без оглядки и что моя миссия состоит в том, чтобы разузнать и точно передать ему все действия и намерения сотрудников. Я подробно рассказал о событиях этой злосчастной ночи. Когда я закончил, мои коллеги несколько минут сидели молча. Наконец Аберо замогильным голосом подвел итог:
— Значит, все произошло так, как мы и думали, спектакль был организован злоумышленником, и все попались на эту удочку, — добавил он сквозь зубы, — все, во главе с руководителями! Какой позор! Спасибо, дорогой номер семь, что вы открыли нам глаза, а заодно и подтвердили мои подозрения. Сейчас у нас есть огромное преимущество перед нашим противником: внезапность действий. Он и не подозревает, что мы открыли место, где находится его логовище. Завтра же вечером мы выйдем на охоту. Пусть распространяет свои последние обличения — конец его близок. А скажите, кто назвал эти послания «обличениями»?
— Сен-Раме, — ответил я, — в ночь бдения у гроба.
— А, это очень интересно! — пробормотал Аберо и объявил: — Если больше ни у кого нет вопросов, нас ждет ужин! Завтра утром не удивляйтесь, что не увидите меня на работе. Я останусь дома, чтобы подготовить нашу ночную экспедицию; после обеда я пришлю вам инструкции.
Тут меня вдруг осенило, и я спросил, могу ли я продолжать сотрудничество с Рюменом и генеральной дирекцией.
— Оно будет нам только на руку, — ответил Аберо, именно так, как я и надеялся. — Не меняйте своего поведения, вы должны быть в курсе намерений дирекции и следить за настроениями персонала: ближайшие дни будут решающими во многих отношениях.
Все встали и последовали за Аберо, который медленно и величаво вышел из зала. Мы пошли по коридору, как и прежде слабо освещенному рассеянным фиолетовым светом, и мне показалось, что мы спускаемся в недра земли. Было жарко, но я не решался снять плащ. Я отдавал должное Аберо, сумевшему приобрести такую власть над своими коллегами. Мы шли гуськом в порядке номеров. Шавеньяк обернулся и послал мне вымученную улыбку, искаженную фиолетовым полусветом. По лицу его катился пот. Я, должно быть, как-то странно оскалился ему в ответ, ибо он тут же отвернулся. Так начался роковой поход сотрудников администрации «Россериз и Митчелл-Франс». Мы шагали друг за другом навстречу нашей судьбе, возглавляемые заместителем директора по прогнозированию. Наконец мы вышли в слабо освещенный обеденный зал, по форме напоминавший ротонду. В середине стоял круглый стол, а вокруг него — кресла, такие же, как и в зале, где было собрание. Возле каждого кресла стояли навытяжку высокие лакеи, бледные, усатые, у каждого белая салфетка, переброшенная через левую руку. Все они были в черных костюмах и белых рубашках.
— Господа, здесь довольно прохладно, давайте не будем снимать плащей, — остановившись, сказал Аберо.
И правда, здесь было свежо, вскоре у меня побежали мурашки по спине и закоченели руки. Мы расселись. Нам подали жареного кабана, и тощие лакеи наполнили вином тяжелые оловянные кубки. Непонятно откуда послышалась музыка, и Аберо поднял кубок.
— Выпьем за здоровье всех руководителей главных штабов западного мира и Японии!
Мы выпили. Тем временем лакеи с бескровными лицами поспешно разрезали кабана. Наши тарелки наполнились большими жирными кусками, и потоки вина полились в глотки руководящих сотрудников фирмы «Россериз и Митчелл-Франс». Аберо провозгласил тост за западные демократии. Тем временем бледные лакеи убрали наши тарелки и заменили их громадными мисками, в которых лежали толстые куски говядины. Все разгорячились, головы затуманились, и начался кутеж, за который наша дирекция, если б кто-нибудь случайно увидел нас, получила бы хороший нагоняй. Аберо поднял кубок в честь промышленных и коммерческих достижений Голландии, потом приветствовал выдающееся участие Бельгии в создании Общего рынка, затем поздравил Италию с ее экономическим чудом. Наконец, он произнес прочувствованный тост за Великобританию. А мы все пили. Мои коллеги разошлись. Каждый вставал и предлагал тост по своему вкусу. Наконец настала и моя очередь. Несмотря на всяческие ухищрения, я все же не мог совсем отказаться от вина и понемногу хмелел — голова у меня слегка кружилась и мысли туманились, что было, скорее, приятно и даже вызывало возбуждение. Итак, я встал и, держа кубок на уровне груди, произнес молитву:
— О Создатель, ты благословил рождение, расцвет и размножение громадных транснациональных и американских компаний, так даруй же нам силы, необходимые, чтобы их сохранить! Благодаря им число данных нам благ и количество товаров, изготовленных в этом грешном мире, увеличивается и скоро обеспечит пищей, одеждой, комфортом и отдыхом все человеческие существа, которые ты создал по образу и подобию твоему. Благодаря им, Создатель, международные финансы оздоровились, мужчины и женщины всего мира, невзирая на границы, национальную замкнутость и религиозную нетерпимость, подали друг другу руки в знак солидарности и братской любви. Ибо непреложен тот факт, Создатель, что, с тех пор как эти компании существуют и все более расширяют свое влияние, мир никогда еще не знал такого торжества честности и справедливости. Несомненно, что люди, которые правят судьбами этих компаний, никогда не были ближе, чем сегодня, к твоим апостолам, Создатель, и никогда не воплощали с такой полнотой твою доброту и человеколюбие. О Создатель, за то, что эти компании творят добро для нашего грешного мира, за то, что они не жалеют денег, чтобы облегчить жизнь страждущих или голодающих народов, они вызывают ненависть злопыхателей и завистников. И вот теперь может случиться, что распространение счастья на нашей планете будет остановлено из-за происков посланцев Сатаны. И я горячо молю тебя позаботиться, чтобы миролюбивые и бескорыстные деяния транснациональных компаний, единственная и сокровенная цель которых — лечить язвы, облегчать страдания, усмирять гнев и утешать обездоленных детей, не были уничтожены силами зла. О Создатель, изгнавший из храма торгашей, изгони из наших стен Сатану! Пусть твоя божественная доброта и всемогущество способствуют распространению и росту гигантских американских и транснациональных компаний, дающих хлеб алчущим, воду жаждущим, прохладу — страждущим от жары, тепло — страждущим от холода, а повсюду, где еще остались бесплодные и иссохшие земли, да вырастут многочисленные здания из стекла и стали, и да пребудут их казначеи под твоей защитой — охрани их от преследований мракобесов-разрушителей. Я пью за твое всемогущество, Создатель, и молю тебя милостиво простить прегрешения двенадцати руководящих сотрудников главного штаба, твоих смиренных слуг, которые собрались здесь этой ночью, чтобы попытаться своими слабыми силами отразить супостата и отбить его гнусное и безбожное нападение. Выпьем!