Обидный проигрыш
Шрифт:
Тишина. Она снова опускает взгляд в пол.
Я придвигаюсь чуть ближе и кладу руку ей на колено. Хочу, чтобы она знала: я здесь, я на её стороне.
— Вообще-то, это бы многое объяснило, — её голос такой тихий, что я едва слышу.
— Это только теория, — подтверждаю я, поглаживая её колено большим пальцем. — И если это так, это не значит, что ты не можешь учиться. Просто тебе нужен другой подход к обучению или какие-то поблажки, вроде дополнительного времени на экзаменах.
Лейла вскидывает подбородок, её выражение лица в миг меняется
— Потому что мы не говорили о вероятностях или квотах. Основы покера — это больше про логику и рассуждения, чем про саму математику.
Это не просто вопрос цифр. Если бы дело было только в них, Джереми, возможно, справился бы. Но проблема гораздо глубже. Ему не хватает стратегии, видения картины в целом и, прежде всего, самоконтроля. Сложи всё это вместе — и получишь катастрофу.
— И ты разрешил мне пользоваться таблицей, — бормочет Лейла.
— Ты можешь пользоваться какими угодно таблицами, когда ты со мной. Это вообще не проблема, — отвечаю я без колебаний.
Я смотрю, как она хватает стакан воды, избегает моего взгляда и постукивает трубочкой по кубикам льда. Она думает. Переваривает.
И даже если она не признает это вслух, я знаю: она начинает принимать эту идею. Может, ей это не нравится, может, пугает, но она к этому идет.
— Как мне это выяснить?
— Джереми обследовал психолог. Есть те, кто специализируется на таких вещах. Твоя страховка от спортзала должна покрыть расходы.
Она кусает нижнюю губу, и это говорит мне обо всём. — Ты пойдешь со мной, если я запишусь? Тесты всегда заставляют меня нервничать.
Мое сердце сжимается. — Конечно.
Разумеется, я буду с ней.
У неё громко урчит в животе, и она, краснея, указывает в сторону кухни. — Я испортила ужин?
Я улыбаюсь. — Дай мне двадцать минут. Помогу тебе с домашкой, когда поедим.
Я встаю, целую её в макушку и направляюсь на кухню. Мне надо бы сосредоточиться на соусе, на пасте, на ужине, но что-то тормозит меня на пороге.
Мысль, которая мучает меня уже несколько дней.
Мелани.
Вопрос не только в том, обманула ли она Лейлу — в этом-то у меня сомнений нет. Вопрос в том, на сколько.
Я оборачиваюсь к Лейле, которая уже вернулась к ноуту и что-то печатает.
— Можешь переслать мне то письмо с выписками? Чтобы я мог взглянуть?
— Уже сделала, — говорит она, указывая на компьютер.
Умница, моя девочка.
А теперь посмотрим, о каком масштабе ущерба идет речь.
38 — Мелани, верни всё!
Повышение ставки
Игрок делает ставку выше, чем предыдущие.
Каждый
Она не проронила почти ни слова, и это сводит меня с ума.
Единственное, чего я смог добиться от нее этим утром — скупого ответа на вопрос, что она хочет на завтрак. Да и к тому… она едва притронулась к омлету и тостам на тарелке.
Атмосфера тяжелая, кажется, она вот-вот разрыдается. А я не хочу, чтобы она плакала.
Потому что я, черт возьми, не выношу видеть ее в таком состоянии.
Я сделал несколько попыток завязать разговор, но в итоге решил оставить ее в покое до конца пути.
Она неподвижно смотрит в окно, пока я паркуюсь перед зданием, где будет проходить ее психолого-педагогическая экспертиза.
Я ставлю машину на нейтралку и кладу руку ей на колено. — Все будет хорошо.
Она накрывает мою ладонь своей, но не смотрит на меня. — Терпеть не могу тесты, — шепчет она.
— Это не такой тест, — пытаюсь я ее успокоить. — Здесь нет правильных или неправильных ответов, его нельзя завалить или сдать.
— Конечно. — Ее вздох дрожит. Она на грани срыва, я это чувствую. — Это просто тест, чтобы увидеть, насколько я умная, — прилетает болезненный выпад.
Черт. Эти слова бьют меня прямо в сердце.
Я глушу мотор и выхожу из машины. Она наблюдает, как я обхожу авто и открываю ее дверцу. Не даю ей времени ничего сказать, расстегиваю ее ремень и притягиваю к себе в объятия.
Она не сопротивляется, наоборот — вцепляется в меня.
Прячет лицо у меня на груди, и я чувствую ее дыхание, горячее и прерывистое, сквозь рубашку.
— Дело не в этом, — говорю я, пропуская пальцы сквозь ее волосы. — Это скорее оценка того, как работает твой мозг. Как ты воспринимаешь информацию.
Ее плечи приподнимаются на вдохе. — Я знаю. Я стараюсь.
Внезапная вспышка ярости прошивает меня. Не на нее, конечно, а на этих ублюдков — Остина и Мелани, которые заставили ее чувствовать себя какой-то не такой.
И если моя интуиция меня не подводит, они виновны не только в этом.
Лейла глубоко вздыхает и отпускает мою руку. Вскидывает подбородок, смотрит на меня. В ее глазах страх, да, но еще и тень решимости.
И я цепляюсь за эту тень.
— Что бы там ни было написано, это не меняет того, кто ты есть. — Я хочу вбить это ей в голову. — Это просто информация, и всё.
Она сглатывает. — Хорошо, — кивает почти незаметно. — Ладно, пора с этим покончить, — добавляет она едва слышно.
Она берет сумку и выходит из машины, а я закрываю за ней дверь.
Через несколько минут мы уже на десятом этаже «Reframed Psychological Testing». Садимся в приемной под звуки маленького каменного фонтанчика. По идее, это должно расслаблять, но меня это только бесит.