Обещай мне рай
Шрифт:
Он был истинным воплощением мужественности. В его облике, в его фигуре все говорило о сдержанной силе. Ее руки затрепетали в неудержимом порыве ощутить его тело. Она помнила, какой гладкой и бархатистой была его кожа. Кэт, замирая, начала гладить могучую широкую грудь, скользя кончиками пальцев по твердым бицепсам.
Томас наблюдал за ней и закрыл глаза, когда почувствовал робкие руки девушки. Ее прикосновения доставляли ему особое удовольствие своей неумелостью. Он испытывал замешательство потому что, несмотря на вспыхнувшее яростное желание, должен был сдерживаться, так как никогда прежде не занимался
Кэт нежно прижалась щекой к его груди. В этом интимном жесте было столько доверия. Она потерлась подбородком о его обнаженное тело, и из ее горла вырвалось нечто похожее на мурлыканье. Томас потерял самообладание.
Его прикосновения были греховными, неизведанными, рискованными, неотразимыми, побуждающими ее к наслаждениям, каких она никогда прежде не испытывала и даже не подозревала о том, что они возможны. Она жаждала их. Он стянул лиф ее платья вниз до бедер.
— Томас, ласкай меня, не останавливайся.
— Да, любовь моя. Да. Да.
Ее груди соблазняли Томаса, касаясь розовыми сосками его тела при каждом вдохе. Он нежно погладил их.
Кэт судорожно втянула воздух, а Томас осторожно взял в руки нежные женские прелести, которые слегка покачивались при каждом движении.
Затем его руки скользнули к ткани, прикрывавшей нижнюю часть ее живота, и он начал медленно стягивать платье вниз, стараясь при этом сдерживать себя.
Кэт плотнее прижалась к нему, и он медленно опустил ее платье вместе с нижней юбкой с полных округлых ягодиц. Одежда упала на пол, и теперь Кэт стояла обнаженная среди волны кружев, муслина и шелка. Томас расставил ноги и крепче прижал девушку к себе, чтобы в полной мере ощущать шелковистость ее кожи, мягкость живота и бедер.
Моля Бога, чтобы она не отстранилась, Томас старался действовать осторожно. Но Кэт не протестовала. Ее пальцы погрузились в его волосы, и она чувственно терлась щекой о его грудь.
Кэт не знала, что мужчина может быть таким ласковым, нежным и сдержанным. Она чувствовала, что желанна и что Томас хочет ее, и ощущала себя настоящей женщиной. Никогда прежде она не сознавала, насколько приятно было предаваться любовным объятиям.
Потянувшись к шее Томаса, Кэт коснулась губами горячей кожи, затем скользнула выше, к подбородку, упиваясь солоноватым вкусом и ощущая запах его туалетной воды — такой знакомый. Она глубоко вдохнула его, наслаждаясь свежим ароматом.
Словно во сне Кэт почувствовала, как Томас наклонился и легко поднял ее на руки. Совершенно расслабившись, она заморгала, глядя на него. Его черные глаза блестели от возбуждения.
Он подошел к кровати и, осторожно уложив ее, оперся руками по обеим сторонам. Томас ничего не говорил и лишь учащенно дышал. Затем неожиданно закрыл глаза и, опустив голову, уткнулся лбом в ее плечо. Кэт погладила его широкие плечи и ощутила крепкие мускулы. Он был необычайно привлекательным мужчиной, отличавшимся классическими чертами лица и фигуры. Кэт осторожно провела ладонью по его плечу, затем — по изгибу спины.
Томас не мог больше сдерживаться. Он ощущал тело девушки под собой, ласки ее рук. Почувствовав невероятное возбуждение, прильнул губами к ее губам, и Кэт инстинктивно раскрыла их. Он не
Слабость мгновенно исчезла. Ласка Томаса чрезвычайно возбудила ее. Кэт заерзала, пытаясь избежать такого напряженного чувства, однако его язык и губы продолжали творить волшебство. Не в силах противиться, она притянула его голову к себе, желая узнать, к чему приведет это чувственное наслаждение.
Томас хотел вести себя более сдержанно, но желание было слишком сильным. Он опасался оказаться полностью в его власти, перестать контролировать себя. Никогда прежде он не испытывал такой силы притяжения и не был готов к этому. Его желание существовало как бы само по себе, повелевая им. Он продолжал ласкать ее шелковистые округлости, чувствуя прижимающуюся к нему горячую девичью плоть.
— Пожалуйста, не останавливайся, — прошептал Томас, коснувшись пальцам ее лобка. Он боялся, что она воспротивится, однако не был уверен, что способен сейчас сдержаться. Кэт застонала; ее руки продолжали обнимать и ласкать его.
Просунув руку между их телами, Томас добрался до шелковистых волос. Он раздвинул их пальцем и ощутил горячую влажность.
Кэт содрогнулась, и выгнулась дугой, заставляя его палец проникнуть глубже. Томас поднял голову и увидел, что на ее раскрасневшемся лице отразилось сексуальное возбуждение, смешанное со смущением и стыдом. Ее губы были приоткрыты, дыхание сделалось поверхностным, неровным, неистовым.
— Пожалуйста! — прозвучала ее мольба. — О Боже, Томас! — задыхаясь, пролепетала она. Ее восхитительные груди трепетали.
Он понял, о чем она просила, сама не сознавая этого. Сейчас его прошлый опыт мог сыграть положительную роль. Он знал, как доставить ей наслаждение. Поднеся руку к ее рту, он осторожно приложил пальцы к губам, стараясь унять ее страх. Другой рукой он начал ласкать ее между ног, поглаживая увлажнившийся упругий клитор нежными прикосновениями.
Глаза Кэт затуманились, она закрыла их и неистово сжала Томаса. Он не остановился. Вдобавок к этой ласке принялся слегка покусывать ее грудь и, в конце концов обхватив губами сосок, начал сосать его в едином ритме с движением пальца.
Кэт совершенно потеряла способность мыслить. Вращая бедрами, приподнимая их и опуская, она непроизвольно стремилась достичь полного удовлетворения. Напряжение нарастало и нарастало, охватывая все ее тело и сосредоточиваясь в том месте, где палец Томаса продолжал ласкать ее.
— Доверься мне, — глухо произнес Томас, отпустив ее грудь. Глаза его блестели. — И подари мне!
— Что?! — взмолилась она. Казалось, ее мучительному чувству нет конца и удовлетворение недостижимо.
Он сдвинулся ниже и, склонив голову, прильнул губами между се ног. Кэт не чувствовала ни стыда, ни смущения. Выгнувшись, она подалась бедрами навстречу ему, стремясь к какому-то завершению.