Обещай мне рай
Шрифт:
Томас налил ей чаю, добавил сливок и сахара.
— Думаю, потребуется гораздо больше сахара, чем производится во всем мире, чтобы подсластить мое мнение о тебе! — пробормотала Кэт, принимая чашку с блюдцем. При этом она пролила немного чая на свои юбки. — Проклятие! — воскликнула она.
Это была последняя капля, переполнившая ее терпение. На глазах ее выступили слезы. Она отчаянно заморгала, стараясь сдержать их. Томас вскочил и схватил салфетку. Он встал перед ней на колени и начал старательно вытирать ее подол, касаясь ног.
Отбросив насквозь промокшую салфетку, Томас поднял голову и взглянул на Кэт из-под густых черных ресниц. Затем протянул свои загорелые сильные руки и взял ее за запястья. Она попыталась вырваться, но он удерживал ее — мягко, но настойчиво.
— Когда ты впервые пришла ко мне, — сказал он, — то считала Джайлса Далтона своим потенциальным женихом. При этом испытывала вполне объяснимые сомнения относительно моей пригодности в качестве… поклонника. Это уязвляло мое самолюбие.
Кэт фыркнула — отчасти горестно, отчасти презрительно.
— Поэтому у меня возникало неодолимое желание поддразнивать тебя. — Томас улыбнулся, сверкнув своими белыми зубами. Это была обаятельная улыбка, в которой не было и тени насмешки.
— Ты всегда относился ко мне пренебрежительно, — сказала она. — А что ты сделал в Париже? Приставил ко мне Стрэнда в качестве поклонника!
— Какая чушь! — На лице Томаса отразилось явное замешательство. — Просто благодаря моим связям с внешнеполитическим ведомством я узнал, что Париж на грани новой оккупации, и попросил Стрэнда присмотреть за тобой.
— Почему ты не сообщил мне об этом?
— В то время я полагал, что ты не станешь читать мои письма. К тому же знал, что ты питаешь определенные надежды, касающиеся твоих отношений со Стрэндом. Я не хотел больше вмешиваться в твою жизнь, — тихо закончил он.
Однако, казалось, Кэт ничуть не переживала, что ее перспективы в отношении брака со Стрэндом рухнули.
— Да, тогда я действительно бросила бы любое твое послание в огонь, — призналась она.
Томас улыбнулся, откинувшись назад и продолжая крепко сжимать ее руки. Она выглядела бы плохо воспитанной женщиной, если бы в ответ не изобразила улыбку.
Томас затаил дыхание, заметив как изменилось выражение лица Кэт. Ее взгляд потеплел. Он еще крепче сжал ее руки.
— А потом, — Поспешно продолжил он, — я просто забыл о Стрэнде. Мне необходимо было рассказать тебе еще кое о чем.
— О Мариэтте Леон? — сказала Кэт укоризненно. — Как долго ты будешь терзать себя в связи с этой трагедией, Томас? Это была война, а там не спрашивают, заслуживает жертва смерти или нет. Там не разбираются, виновен или невиновен человек. Ты, конечно, хотел бы, чтобы война обошла стороной людей хороших, порядочных.
Томас
В душе его затеплилась радостная надежда.
— Дорогая, — сказал он, ласково глядя ей в глаза. Сердце Кэт окончательно оттаяло.
Томас почувствовал это. Ведь он был неплохим психологом.
— Кэт, я никогда не причинил бы тебе умышленно боль.
Едва она начала верить в его искренность, как новое сомнение омрачило ее душу.
— Но почему-то так долго избегал меня, — напомнила она.
Он покачал головой, не отрывая от нее глаз.
— Я полагал, что лучше не вертеться вокруг тебя.
— Как предусмотрительно! — воскликнула она. — Ты явно преуспел в этом! Никто не мог обвинить тебя в том, что ты как-то связан со мной.
— Кэт, моя репутация такова, что молодой незамужней девушке лучше не афишировать наше знакомство.
— Однако прошлым летом у тебя не было таких сомнений…
— Тогда я полагал, что вследствие моего долгого отсутствия в обществе моя дурная слава должна позабыться. Ты сама поддерживала такое заблуждение.
Кэт нахмурилась, смущенная. Повернув ее руку, Томас погладил ее ладонь своим большим пальцем, желая успокоить девушку. Но этот жест только взволновал ее.
— Кроме того, ты продолжала слишком часто упоминать о моем возрасте. Однако, хотя я далеко не молод, все-таки еще не достиг тех лет, когда можно полностью дистанцироваться от своих прошлых прегрешений. Осознание этого пришло ко мне, когда мы прибыли в Брайтон. Я хотел уберечь тебя от сплетен.
Он не мог сказать ей, что ему, с такой дурной репутацией, не следовало находиться рядом с ней в обществе, поскольку не удастся избежать ненужных пересудов.
— Кэт, выслушай меня, пожалуйста. Очень важно, что ты не позволила своим эмоциям возобладать над здравым смыслом. — Он заговорил серьезным тоном. — Бэрримор постарался погубить твою репутацию. Он каким-то образом узнал, что ты была со мной в Дьеппе без соответствующего сопровождения и провела там ночь. И болтал об этом повсюду, желая таким образом отомстить тебе.
Серо-зеленые глаза Кэт гневно вспыхнули. В них не было ни страха, ни оцепенения… только ярость. Она высвободила свои руки и сложила их на коленях.
Томас встал. Если бы он продолжал оставаться в такой непосредственной близости от нее, то, возможно, привлек бы ее к себе и тем самым напугал. Нет-нет, он должен выглядеть благоразумным, серьезным, спокойным, а не руководствоваться страстью, которая может оттолкнуть ее.
— Урон твоей репутации нанесен. Теперь нам надо решить, что делать с этим. — Он налил Кэт свежего чаю. Передав ей чашку, Томас пододвинул кресло и присел на край, глядя на нее. — У тебя есть какие-нибудь предложения?