Обещания
Шрифт:
— Очень скоро, уверяю вас, — сдержанно сказала; Алис Файе.
В дверях показалась Линна, и Матт сразу же подошел к ней, чтобы поздороваться. Она выглядела подавленной, но спокойной. На ней было чудесное нежно-розовое шерстяное платье, темные стекла очков скрывали глаза.
— Ты прекрасно выглядишь, — ласково сказал Матт. — Сэму наверняка бы это понравилось. К ним подошла Алис Файе
— Послушай, дорогая, это же, как никак, похороны твоего отца. Я думала, ты наденешь черное платье, — ледяным тоном заметила она.
— Папе
— Смотри сама. Но черный цвет в данной ситуации гораздо более уместен.
Матт повернулся к Алис Файе и взял ее за запястье. Она с возмущением взглянула на него, оскорбленная такой неслыханной дерзостью. Он же спокойно достал из кармана коробок спичек из бара «Никлсон» и вложил его в ее ладонь. Взглянув на коробок, она мгновенно побледнела и медленно перевела взгляд на лицо Матта, неожиданно вспомнив, при каких обстоятельствах они встречались раньше.
— Мне кажется, ваш сын сейчас на кухне, — неторопливо произнес он.
— Да… конечно… вы правы, — Алис Файе поспешно вышла из комнаты, чтобы найти Паркера.
— Я искренне тебе сочувствую.
— Спасибо.
Линна стояла напротив, и он заметил, что на каблуках она почти с него ростом. А еще ему показалось, что она смотрит ему в лицо.
— Папа сказал мне, что он звонил тебе и разговаривал насчет газеты. Он сказал, что очень уважает тебя и переживает, что совершил ошибку. Я уверила его, что ты все поймешь правильно.
— Да, ты права, я все понял правильно.
— Скажи, что ты дал сейчас Алис Файе? — неожиданно спросила Линна.
Она сняла солнечные очки, и Матт заглянул в ее глаза, блестевшие от невыплаканных слез. Эти ожившие вдруг глаза поразили его, словно удар молнии.
— Ты видишь меня? Она кивнула.
— У тебя светло-карие глаза с черными ресницами и такие темные волосы, темнее которых я еще ни у кого не видела. Она взяла его руку в свою и стала медленно двигать ею вперед и назад напротив своего лица, безо всякого напряжения повторяя головой ее движения.
— Сейчас я вижу только свет и тень. Цвета вырисовываются очень редко, но врачи говорят, что все возможно. Все зависит от того, насколько серьезно поражены глазные нервы и в какой степени на них подействовала многолетняя пассивность.
Он был так изумлен, что не мог найти слов, чтоб выразить свои чувства. С какой точностью она описала его внешность!
— Как? — наконец сумел произнести он.
— Никто ничего точно не знает. Доктор Пичтри считает, что толчком послужили удары головой. И это единственный вывод, к которому он приходит. У меня два раза были вспышки зрения, когда я видела по-настоящему. Врачи хотят, чтобы я переехала в Чикаго на то время, пока они будут изучать мой случай.
— Чикаго? — выдохнул он, боясь поверить ее
— Когда?
— Наверное, скоро. Но мне нужно еще найти кого-нибудь, кто помог бы мне руководить газетой.
— Мне кажется, я знаю кой-кого, кто подошел бы для этой цели. Тебе нужно подыскать квартиру в Чикаго?
Она снова кивнула и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в открытый от изумления рот. Матт поцеловал ее в ответ, испытывая безмерное наслаждение.
— Ты хочешь, чтобы мы сначала поженились?
— Не обязательно.
— Хорошо.
Он снова прикоснулся губами к ее лицу и продолжал целовать даже тогда, когда в гостиную вошел Паркер, чтобы отвезти их в церковь. Алис Файе ехала на службу в отдельной машине.
Двумя днями позже Паркеру пришлось отражать агрессию своей будущей жены.
— Что эта за свадьба, на которой будет присутствовать всего тридцать пять человек? И разве теперь, когда твой отец умер, нельзя ее немного отложить? Почему, собственно говоря, не устроить такую свадьбу, какую хочу я?
— Потому что я не знаю, когда теперь у меня будет свободное время, Джоли. Мне придется разрываться между страховой компанией, делами, касающимися недвижимости, и управлением доверительной собственностью отца. Я буду просто счастлив, если в следующем году у меня появится хоть одна свободная минутка. Я знаю, милая, ты хочешь устроить грандиозное торжество. Поверь, мне бы тоже этого хотелось, но нам придется все сделать так, как мы запланировали раньше. Давай не будем спорить, а займемся лучше обустройством нашей жизни.
— Тебе легко говорить, ты ничего не теряешь. Зато мне приходится отказаться от всего. Паркер вздохнул, измученный разговором. — Подумай хорошенько, я только что потерял отца. Завтра я скажу перед алтарем «согласен», и если ты хочешь выйти за меня замуж, то должна сделать то же самое. В противном случае ты потеряешь меня, новый дом и путешествие в Акапулько. — Эти слова заставили Джолин замолчать, на что Паркер и рассчитывал, и он поцеловал ее.
— Где-то с середины января, как только мы вернемся, ты сможешь устраивать большие приемы. А теперь езжай, купи себе платье и что там тебе еще нужно.
Когда Джолин наконец улыбнулась, Паркер вышел из комнаты, чтобы немного отдохнуть в библиотеке отца. Распахнув дверь, он увидел Алис Файе, которая подходила к камину со стопкой пожелтевших бумаг. В камине слабо потрескивал огонь.
— Что ты делаешь? — спросил он. — Это же бумаги отца.
— Я прекрасно об этом осведомлена, если хочешь знать. Я его вдова, и у меня есть полное право разбирать эти бумаги.
— Разбирать, разумеется, можешь, но ведь ты уничтожаешь их, — он встал на ее пути и выхватил бумага из рук. Она попыталась отобрать их у него, но не смогла,