Обещания
Шрифт:
Линна выглядела взволнованной.
— Подожди. Прежде чем ты поднимешься к нему, прошу тебя, выслушай меня. Мне нужна твоя помощь. Я в такой растерянности, не знаю, что делать.
— Слушаю тебя, — сказал Джей. — Говори, в чем дело.
— Это касается… ммм… это касается Матта.
— Хэлстона? Полицейского? Она вспыхнула.
— Мне кажется, это очень серьезно. По крайней мере, для меня. Но он уехал в свой Чикаго, и я не знаю, что мне теперь делать.
Он слушал ее с удивлением.
— Ты говорила ему о своем зрении? Она отрицательно покачала головой, и
— Почему?
— Просто потому, что мне вовсе не прибавило уверенности в себе и самостоятельности то, что я стала различать свет и тень.
— У меня другое впечатление, — признался Джей. — Ты выглядишь достаточно самостоятельной. Во всяком случае, мне так кажется.
— Знаешь, с тех пор, как я потеряла зрение, я ни разу ничего не приготовила, не постирала, не сходила в магазин за покупками. Я не имею ни малейшего представления, как утюжить вещи. Я совершенно беспомощна в этом отношении, даже о себе не могу сама позаботиться, не умею делать элементарного. Конечно, я могу научиться и обязательно научусь, но на это потребуется время, а Матт между тем может найти себе кого-нибудь другого, и…
— Хочешь, я отвезу тебя в Чикаго?
— Нет. Вообще-то можно было бы поехать, но я хочу знать твое мнение на этот счет. Стоит ли мне это делать? Я богата, и по завещанию мне достанется значительная часть собственности отца. Как ты думаешь, не будет ли он чувствовать себя униженным? Как бы ты чувствовал себя на его месте?
— Я, должно быть, просто обезумел бы от счастья. Чтобы такая красивая девушка, как ты, последовала за мной в Чикаго? Я бы на самом деле чувствовал себя счастливчиком.
Она покачала головой.
— Это правда? Я хочу сказать, что с тех пор как Матт уехал, он никак не дает о себе знать, не звонит, не пишет. Поэтому мне не хотелось бы ставить его в неловкое положение.
— Он уехал, ведь так? И чем же ты рискуешь в таком случае? Что потеряешь? Она задумалась.
— Гордость?
— Гордость многого стоит. Значит, ты готова заплатить эту цену, чтобы его потерять? Она покачала головой:
— Нет.
— Я отвезу тебя в Чикаго. Только скажи, когда.
— Ой, только не сейчас. Я хочу убедиться, что мое зрение на самом деле улучшается, — она всхлипнула. — Может быть, после того, как мой папа…
— Когда захочешь.
Она провела его через дом на второй этаж в комнату отца. Самьюэл Паркер Боумонт лежал в постели, и на его лице отражалась, заставлявшая страдать, боль.
— Увидимся позже, — прошептала Джею Линна и скрылась за дверью, оставив их наедине.
Джей внимательно посмотрел на человека, который, вполне возможно, был его отцом, ожидая, когда старик начнет разговор. Сэм Боумонт взглянул своим единственным налитым кровью глазом и долго не сводил его с Джея, затем жестом предложил ему сесть на стоявший возле кровати стул, так и не отрывая от него оценивающего взгляда.
— Я должен тебе очень много… — наконец с трудом произнес он, — …как, однако, повернулась жизнь. Я очень рад, что дожил до того дня, когда… теперь и могу сказать тебе.
Джей кивнул, не зная, как ответить.
— Линна
— Это произойдет, — в голосе Сэма была уверенность. — Послушай, сынок, я очень богатый человек. Но в жизни разное случается. Все могло быть по-другому… если бы я не был… Я понимаю, уже слишком поздно заглаживать свою вину перед тобой, но я все-таки попытаюсь. Он повернулся на кровати, и лицо его исказилось от боли.
— У тебя есть какое-нибудь желание? Чего ты хочешь?
Джей почувствовал, что еще секунда, и он не сдержится, их разговор примет совершенно иной оборот. Желание высказать этому человеку, что он думает о нем, переполнило все его существо. Обличительные, злые слова так и рвались с языка. «Каким образом ты собираешься искупить свою вину? Что хочешь сделать для меня? Не ты ли женился на Дороти Стивенс? Не от тебя ли она забеременела? Не ты ли лгал ей все время, а потом откупился от нее? Ответь мне на все эти вопросы. Ведь ты же мой отец. Так ответь же!» Но Джей заставил себя выбросить из головы эти мысли. Все до одной.
— Нет, сэр. Ничего.
Умирающий человек смотрел на него не отрываясь, будто бы взвешивая что-то в уме. Наконец он медленно протянул ему руку, и Джей взял его сухую ладонь. Старик едва сдерживался, чтобы не расплакаться. Джей долго держал его руку в своей, пока Сэм Боумонт не позволил ему выйти из комнаты.
— Хэлстон, это тебя. Какой-то старик. Говорит, он твой друг.
В участке была обычная рабочая суматоха. Галдеж стоял такой, что по телефону было трудно что-либо разобрать. Поэтому Матт отложил в сторону бумаги и направился в кабинет Дино, откуда можно было поговорить более или менее спокойно. Он взял трубку и к своему удивлению услышал голос Сэма Боумонта.
— Да, сэр. Чем могу быть полезен?
— Я звоню по весьма деликатному делу, — с трудом ответил голос больного человека. — Обычно о таких вещах говорят не по телефону, но мне пришлось позвонить вам потому, что я, к сожалению, не в силах больше путешествовать.
— Да, сэр.
Мозг Матта стал лихорадочно соображать, что могло случиться: Линна заболела? у Линны какие-то неприятности? Линна — черт побери, только не это! — беременна? Ведь они не предохранялись в ту ночь. Он толкнул дверь ногой, чтобы захлопнуть, и сосредоточился на словах ее отца.
— Принимая во внимание интерес моей дочери к вам… я взял на себя ответственность, потому что не вижу другого выхода. Вы показались мне хорошим полицейским, знающим свое дело… заслужили две благодарности за три года, быстро продвигаетесь по службе. Вам тридцать четыре года, через двенадцать лет можете уйти в отставку.
Мрачное предчувствие закралось Матту в душу. Разузнать такие факты из его биографии было не так-то легко, однако Боумонт каким-то образом сумел собрать о нем информацию. Матт поежился. Не очень-то приятно слушать по телефону доклад о себе самом.