О!
Шрифт:
Шварцы уселись. Главарь взял из каждой пачки по две бумажки и вручил Олэну.
Тот сунул десять миллионов в карман.
– Годится? – для проформы спросил Франциск Первый.
Олэн молча кивнул.
– Может, по-твоему, маловато? – поинтересовался Шварц-старший.
– Будь мало, я бы так и сказал, чай, не сосунок, – заявил шофер.
– Захочешь поболтать – не стесняйся, – пробормотал младший.
– Сходи-ка взгляни, как там машины, так оно будет лучше, – по-отечески предложил Франциск Первый.
Олэн покорно ушел.
Робер
Они ехали к себе в деревню. Их не травили, как волков. И оба предпочитали не задерживаться в слишком наэлектризованной атмосфере, окружающей людей, чьи фото есть во всех участках и полицейские их видят каждый день, в атмосфере обнаженных нервов.
Роже и Робер отлично знали, что в этой ситуации неверно понятая шутка ведет к безвременной кончине и исчезновению в топке бойлерной, благо, она в подвале.
Франсуа Кантэ и братья Шварц выпили еще по бокалу. Они остались втроем. По правде говоря, их это вполне устраивало. Главарь и его подручные обитали в бывшей квартире директора завода. Они не читали газет, не слушали радио, не смотрели телевизор.
Время от времени все трое ходили в кино, а остальное время упорно отгораживались от разгневанного общества стеной из банкнот, в последние месяцы из-за нескольких тяжелых потрясений казавшейся особенно тонкой.
– Сейчас нам и эти крохи чертовски пригодятся, – заметил Франсуа.
– Если мы хотим вылезти из дерьма, надо в десять раз больше, – буркнул Шварц-старший.
– А мы этого страсть как хотим, – поддержал младший. Жизнь загнанного зверя – самая дорогая на свете.
– Хотите – завтра можно кое-куда съездить… Я тут, еще до той истории, приметил кое-что интересное – предложил Франсуа.
«Той историей» называлось проклятое место, откуда они под градом пуль едва унесли ноги. Произошла она в Тулузе. Хорошо, Олэн додумался заранее привести тачку в порядок.
«История» делила их календарь на две части: «до того» и «после того».
– А что там? – спросил старший.
– Акробатический номер. Займет не больше пяти секунд. Нам даже не понадобятся Робер и Рожэ.
– На две доли меньше. Уже в кайф.
– Все успеем подготовить за неделю, – продолжал Франсуа.
Младший приподнял лежавшую на столе шляпу и обнаружил револьвер.
– Все те же старые добрые штучки-дрючки, а? – осклабился он.
Трое бандитов улыбались друг другу, как дипломаты за разговором о «холодной войне».
Три головы склонились над столом. Когда-то здесь обсуждали куда более мирные планы на будущее. И как инкассаторам не пожалеть, что у этой троицы по-прежнему не удавалось отбить аппетит!
Глава 4
Олэн жил на первом этаже директорского дома. Из гостиной он сделал спальню, мастерскую и все остальное. Ванная располагалась по другую сторону коридора.
У него не было необходимости жить здесь. Фотографии Франсуа Олэна в картотеке уголовной полиции не было, ни одна
Олэн открыл шкаф с коллекцией галстуков. Более трех сотен штук. Он развязал измазанный Шварцами экспонат и в бешенстве зашвырнул в противоположный конец комнаты.
На бедре в кожаной петле Олэн носил короткоствольную девятимиллиметровую «беретту». Он быстро скользнул рукой под пиджак и на повороте выхватил пистолет.
Поглядев на свое отражение в большом зеркале, Олэн нашел, что неплохо смотрится вот так, с небрежно приопущенной «береттой» в руке.
Он повторил движение, чуть изменив позу. Получилось достаточно быстро и резко. Олэн продолжал совершенствоваться. Вряд ли противник сумел бы выстрелить быстрее. Не зря же он тренировался последние несколько месяцев.
Олэн шевельнул пальцами. Сейчас рука была легкой и подвижной, а под взглядом Франциска Первого или братьев Шварц она будто наливалась свинцом…
– И нечего мандраж кидать, – громко сказал Олэн.
Тренировка придавала ему уверенности. Оставалось проверить левую руку. Она почти не уступала правой.
Олэн долго выбирал галстук. Наконец остановился на зеленом, точнее, цвета чуть поблекшего от времени гобелена, с едва заметными кирпичными полосками. Узел он всегда завязывал очень свободно, полагая, что так элегантнее да и ткань меньше портится.
Был уже полдень. Олэн слышал, как трое остальных возятся на верхнем этаже. Наверняка скоро пойдут обедать в безымянный ресторанчик у Версальских Ворот. Франциск Первый и его свита обычно старались смешаться с толпой мелких служащих.
Олэн вышел во двор и направился в мастерские. С одной стороны большая часть стены являла собой сплошное стекло. Получив такое роскошное освещение, Олэн установил модель трассы для автогонок «кольцо-24». Мосты, перекрестки, крутые виражи – все выдавало руку профессионал. Олэн использовал четыре дорожки, то есть манипулировал сразу четырьмя машинами. У него были красные, зеленые, черные, желтые и белые модели. Несколько машин стояло в резерве на старте у миниатюрных заправочных колонок. Эта игрушка выглядела, как настоящая: маленькие механические флажки, микрофон, дабы возвещать о начале и комментировать ход состязания, большое табло, пожарники, механики, обслуга не выше пяти сантиметров…
Олэн строил макет с любовью, добавляя то один штрих, то другой, пока не получилось само совершенство. Он даже разлил по поверхности немного бензина и масла, чтобы «создать атмосферу».
Он включил ток и взял в обе руки по пульту. На трассу вылетели две машины – красная и черная. Каждая могла двигаться со скоростью двести километров в час.
Правое колесо черной машины соскользнуло с дорожки, и игрушка на вираже кувыркнулась через балюстраду.
Олэн сидел на корточках в центре, и от нетерпения он не стал поднимать машинку. Вместо нее он вывел на трассу другую и долго забавлялся, переключая скорости.