О!
Шрифт:
– Только бы и их не посеяли по дороге, – заметил какой-то бойкий язычок.
Спартак очутился в толпе, в которой многим уже мерещилось банкротство, и потому готовой идти на штурм. Каждый хотел урвать свой кусок, и «хвост» все удлинялся.
Репортер осторожно показал полицейскому удостоверение, но тот и глазом не моргнул.
Спартак отошел в сторону и несколько раз щелкнул толпу, пытаясь в то же время среди множества инспекторов в штатском отыскать Поля. Люди болтали, и каждый полагал, будто знает больше других: бандитов было двадцать пять; бандит был один; пять трупов, восемь, один; в мешке лежало сто миллионов, четыреста, миллиард; директор – сообщник (достаточно только взглянуть на его физиономию!), да
1
Члены тайной организации националистическо-фашистского толка, возникшей во Французской армии во время войны в Алжире в 1957–1958 гг. с целью сохранить Алжир в качестве колонии Франции (Прим. пер.).
Совсем как в бистро, во время войны… Спартак знал, что, стоит тебе принять на веру хотя бы одно из этих блестящих предположений, – и ты мигом вылетишь из газеты… если это уже не произошло.
Расспросив о «почерке» налетчиков, комиссар Бло отправил инспектора за фотографиями, которые любовно хранил в правом ящике стола. Потом, разложив их на столе, приказал свидетелям подходить по одному. Темноволосого опознали сразу и единогласно.
– Это Франсуа Кантэ, известный также как Франсуа Чокнутый, а один особенно остроумный журналист дал ему прозвище Франциск Первый, [2] – объявил Бло.
2
Король Франции (1494–1547). укрепивший королевскую власть, известный, помимо прочего, своими любовными похождениями (Прим. пер.).
«И все же означенному журналисту это не принесло особой известности», – подумал про себя Поль. Он уже почти перестал надеяться, что Спартак добьется толку в какой бы то ни было области. Бло отделил две фотографии Кантэ, и опознание пошло по второму кругу. Поль стоял рядом с шефом. Свидетели пребывали в некоторой растерянности, не решаясь сказать что-либо определенное. Даже крошка Люсьен, готовая на что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание, не рискнула открыть рот.
Поль уже заметил волнующий изгиб ее спины и подумал, что неплохо было бы занять ею свободный вечерок, если, конечно, такой свободный вечерок случайно выпадет. Его собачья работа не позволяла мечтать о выходных или, во всяком случае, планировать что-либо на несколько дней вперед.
Девушка склонилась над столом, внимательно изучая изображения двух мужчин с густыми черными шевелюрами.
Бло вытащил из большого пакета два клише, вырезанные в форме подковы. Они изображали волосы. Вместо лиц на них были дыры, которые следовало накладывать на предъявляемые для опознания фотографии. Цвет волос на клише был светлым – этакая парочка белокурых скальпов.
Комиссар прикрыл черные шевелюры на обеих полицейских фотографиях светловолосыми клише, и Люсьен тотчас узнала карауливших по обе стороны двери блондинов.
– Вот этот захохотал, когда я попробовала нажать кнопку сигнализации, – проговорила она, указывая на фотографию справа и пытаясь встретиться глазами с Полем.
Другие свидетели высказались столь же категорично, и Бло собрал фотографии.
– Это братья Шварц, – ни на кого не глядя, сухо подвел он итог.
Бло выглядел скромно, но элегантно. Лицо его могло бы показаться обыкновенным, не будь у комиссара
– Ну, раз вы их всех знаете, то скоро посадите под замок, – сказал Финберг, очень нуждавшийся в оптимистических прогнозах.
Бло вздохнул. Неужели этот Финберг не читает газет, не слушает радио и даже не включает телевизор? Он направился к двери служебного входа, директор банка пошел следом.
– А этот Франсуа Чокнутый действительно не в своем уме? – спросил он.
Бло, казалось бы, уже полностью утративший способность удивляться, пристально посмотрел Финбергу в глаза.
– А что? – поинтересовался он.
– Я хочу знать, насколько стоит придавать значение тому, что он мне наговорил…
– Вы имеете в виду угрозы?
– Нет, не совсем…
– То есть вас интересует, в какой мере можно доверять его словам? Я вас правильно понял?
– Да.
– А не могли бы вы повторить мне, что именно вам сказал Кантэ?
– Один вопрос… мне было бы… чрезвычайно трудно… обсуждать… Но только один! – запинаясь, пробормотал он.
– Тогда лучше всего исходить из того, что этот тип не только псих, и, причем, опасный, но и из того, что он способен наболтать чего угодно, мешая правду и ложь, лишь бы это ему приносило выгоду. А в своем ремесле он отлично соображает, и очень хорошо знает с какой стороны хлеб намазан маслом.
– «Чего угодно»… – медленно повторил Финберг, стараясь покрепче запомнить эти слова.
Поль, воспользовавшись тем, что его шеф занят, выскользнул на порог вместе с крошкой Люсьен. Он показал девушке Спартака, уже в полном отчаянии фотографировавшего то банк, то толпу страждущих. При виде Поля и его спутницы репортер замахал рукой.
– Идите и не забывайте, что это величайший журналист нашего столетия, – предупредил Поль, пожав локоток Люсьен.
Девушка направилась навстречу Спартаку, и тот с пулеметной скоростью защелкал фотоаппаратом. Это всегда производило на людей благоприятное впечатление. Вскоре Люсьен остановилась рядом с репортером. Спартак утащил ее от толпы, поближе к церкви. На площади из черных автомобилей выходили мужчины в черном с лицемерно скорбными лицами. Родные и близкие суетились вокруг лакированного гроба с ручками из старого серебра. В мир иной с приличествующими его положению церемониями уходил буржуа.
– Я прославлю ваше имя на первой странице, аж в восьми колонках! Быстро, крошка, сколько у вас там покойников? – спросил Спартак.
– Ни одного, – с искренним огорчением отозвалась Люсьен. – Но, знаете, если бы кто-то из нас шевельнулся, они бы всех перебили, я уверена, – поспешила добавить она.
Разговаривая со Спартаком, ей приходилось задирать голову.
– Да, но только никто не шевельнулся…
Он поглядел на гроб, который как раз понесли в церковь, хотел было щелкнуть фотоаппаратом, но вовремя опомнился и опустил руку. «Кровь-на-Первой» вечно жаждал трупов, но перебарщивать с ними все же не стоило. Делать нечего, Спартак снова повернулся к девушке.
– Они ничего не пытались с вами сделать?
– Это вы о чем?
– Ну, утащить в уголок и тому подобное, – нетерпеливо пояснил журналист.
– О, нет! – воскликнула Люсьен.
Спартаку показалось, что она об этом жалеет. К банку подъехал фургон серо-стального цвета в сопровождении двух мотоциклистов. Толпа заволновалась. Полицейские образовали двойной кордон, и мешок с деньгами поплыл по импровизированному коридору. Бло равнодушно наблюдал за операцией.
Спартак приподнял девушку за плечи и усадил на каменное основание церковной решетки.