О!
Шрифт:
– С вами, месье? – поинтересовался Фальстен.
– Да, со мной. И можешь называть меня Франсуа, этого вполне достаточно, – кивнул Олэн.
– Так мы будем вчетвером?
– А что? По-твоему, этого мало?
– Нет… Просто мы подумали, у вас, верно, друзья есть… – пояснил Вальтер.
– Друзей-то хватает, но я люблю новые лица, – отозвался Олэн.
Воришки переглянулись. Судя по всему, они отлично понимали друг друга.
– Если вам негде ночевать, можете остаться тут, – предложил Божи.
– С чего ты взял? –
– Н…ну, не знаю… вы ж в бегах…
– И можешь мне поверить, фараоны еще не скоро до меня доберутся. Нет, ребята, не ломайте за зря голову. Я работаю по наитию. Случайно увидел на улице, как вы работаете, и решил заглянуть. Вот и все. Как видите, проще пареной репы. Так как насчет завтрашнего дня?
– Банк будем брать? – с важным видом осведомился Божи.
– Да, но все произойдет на тротуаре и отнимет не больше пяти секунд. Там как минимум пятьдесят миллионов, а может, и вдвое больше. Старыми, конечно.
– Придется надевать маски? – спросил Вальтер, которого уже интересовали подробности.
Олэн покачал головой. Он скинул пальто и подвинул кресло к столу. По его просьбе Фальстен, покопавшись в портфеле из свиной кожи, достал бумагу и ручку.
Олэн набросал список необходимых для дела предметов, немного подумал и добавил еще один пункт. Здоровенные разводные кусачки уже лежали в багажнике «ДС», и он вычеркнул их из списка.
– Вот, – сказал он. – За ночь мы должны все это собрать. Кое-что придется купить, а значит, подождем, пока откроются магазины… Но тачками можно заняться прямо сейчас. Расставаться нам незачем, всей компанией приедем на место к половине десятого, а в десять все провернем… Фургон появляется там в одно и то же время, плюс-минус пять минут…
Юнцы слушали стоя. Свет лампы выхватывал из темноты лишь их напряженные лица. Олэн встал и забегал по комнате, сунув руки в карманы и время от времени отшвыривая с дороги чемоданы и баулы.
– Сегодня вы мелкие воришки, а завтра станете крупными грабителями… – начал он.
Ребята сбились в кучу. Божи держал в руках список. Фальстен улыбался. Вальтер скрестил руки на груди. Все трое радостно внимали учителю. Олэн вдруг запнулся: им не было и шестидесяти лет на всю троицу.
– …что, возможно, позволит вам никогда больше не воровать, – неожиданно заключил он.
Парни разинули рты от удивления, и Олэн понял, что последние слова излишни. Чертовски излишни.
Вальтер и Фальстен, стоя на стремянке, в одинаковых синих комбинезонах, медленно наклеивали плакаты на огромное панно над ремонтным ателье в пятидесяти метрах от банка.
При этом они без зазрения совести замазывали прежние афиши. На плакатах был изображен мальчуган с костылями. Надпись гласила: «Родители пьют, а у детей – похмелье». Пожилая дама, прогуливавшая противную ревматическую шавку, нашла, что Вальтер и Фальстен очень милые
Вальтер и Фальстен разглаживали щеткой сморщившийся от клея плакат, и внезапное появление фургончика чуть не застало их врасплох. Было две минуты одиннадцатого, фургон остановился у банка.
– Вот он, – шепнул Фальстен, слезая с лестницы.
Они видели, как спутник шофера вышел из кабины, обогнул фургон и, вытянув из специального отверстия кончик тросса, направился к банку. Трос волочился за ним по тротуару.
Двери фургона оставались наглухо запертыми. Трос раскручивала лебедка. Внутри сидел всего один вооруженный охранник, но дверь защищала его от любых поползновений – броня выдержала бы даже пули.
Божи ждал метрах в тридцати оттуда, за рулем «дофин гордини», стоявшей капотом к площади Звезды.
Что до Олэна, то он на другой стороне улицы торговал журналами, предназначенными для просвещения родителей насчет трудных подростков.
– Помогите трудным подросткам! – выкрикивал он. – Здесь есть все, что родителям надо знать о детях!
Как только трос пополз по тротуару, Олэн перешел бульвар. Гигантские кусачки он прикрепил под полой пальто. Голову его прикрывал берет.
Охранник с помощью целой системы мудреных замков прикрепил трос где-то в недрах банка и вместе с управляющим вернулся к фургону. Другой охранник, поглядев в глазок, открыл люк и столкнул металлический чемодан. Трос толщиной добрых пятнадцать миллиметров был пропущен через его ручку, а та составляла с чемоданом единое целое.
Люк резко захлопнулся. Двое мужчин подхватили чемодан и пошли к банку, двигаясь по обе стороны троса. Сталь крепко держала сталь.
Олэн, Фальстен и Вальтер сгруппировались, но вовсе не для того, чтобы сделать семейное фото. Олэн с трудом (так, что чуть не лопнули жилы) перерезал кусачками трос, а Вальтер и Фальстен тем временем занимались охранником и управляющим.
Две секунды спустя Олэн сменил их, держа по пистолету в каждой руке. Юнцы опрометью бросились бежать вместе с чемоданчиком. Олэн шел следом чуть медленнее. Раскинув руки и настороженно озираясь, он прикрывал отступление. Франсуа был совершенно спокоен и не испытывал к нескольким перепуганным зевакам ничего, кроме презрения.
Он последним сел в «гордини», и машина, коротко взвыв, рванула с места.
На тротуаре остались перебитый тросе с размочаленными концами, разбросанные журналы, длинные кусачки, пара швабр, которыми Вальтер и Фальстен сделали охраннику и управляющему подножку, резиновая губка (ее Вальтер сунул управляющему в рот) и кучка потрясенных людей. Теперь, как водится с опозданием, они бешено жестикулировали. Охранник и служащие банка обалдело таращились в одну точку. Таким взглядом ограбленный купец, наверное, провожал пиратский корабль.