О, малышка!

Уэллс Робин

В комнату вошла такса. Энни, наклонившись, подняла ее и посадила к себе на колени.

– День был холодным и дождливым, такси еле ползло. Я помню, какой в нем стоял запах. Таксисту надо было принять душ, а на заднем сиденье пахло прокисшим молоком. И тут я вдруг увидела рекламный щит. На нем было написано: «У тебя должен быть дом».

Она так посмотрела на Джейка, как будто ждала от него какой-то реакции. Он не знал, что сказать, и выдавил из себя лишь неопределенный звук.

– Но дело не в том, что на нем было написано.

– Нет?

Энни

отрицательно покачала головой.

– Я знаю, что звучит странно, но я услышала голос дедушки. Так отчетливо, будто он сидел рядом со мной. – Она почесала песику ушко, и тот стал бить хвостом по дивану. – Понятно, я испугалась. «Наверное, мне померещилось от усталости», – решила я, закрывая глаза. Но когда я открыла их, то увидела еще один щит.

– Ну и что? – Джейку очень хотелось сказать, что на ведущих к аэропорту шоссе их всегда полным-полно. Не Деву же Марию она увидела!

– На нем было написано: «Следуй за своей мечтой». И я снова услышала, как эти слова повторяет дедушка.

Джейк прокашлялся.

– А… о чем вы мечтали?

– В том-то и дело, что особенно ни о чем. Я была страшно занята на работе, и мне некогда было даже подумать, чем бы мне хотелось заниматься в жизни. А эта надпись заставила меня оглянуться.

– И что же?

– Я поняла, что не могу оставить все как есть. И стала вспоминать, чего мне хотелось раньше.

Песик у нее на коленях перекатился на спину. Энни рассеянно почесала ему живот. Джейк наблюдал, как точеные длинные пальцы ласкают его, и вдруг с негодованием почувствовал, что завидует собаке. Отведя взгляд, он заставил себя сосредоточиться.

– Ребенком я часто мечтала о том, что стану жить здесь, на ранчо, что у меня будет большая семья. Но мой отец настоял на том, чтобы я жила «настоящей жизнью». Он уверял, что занятие хозяйством на ранчо – не для женщины, что он растил меня не для того, чтобы я прозябала в захолустье. – Энни вздохнула. – Он хотел, чтобы я поступила в престижный женский колледж. А отец всегда добивался того, чего хотел. Дальше все пошло, как он планировал. Я закончила колледж, нашла хорошо оплачиваемую работу, вышла замуж.

– Вы были замужем? Энни кивнула:

– В течение года, после этого уже несколько лет прошло. – Она жестом пригласила его пить чай. Джейк сделал маленький глоток. – После развода, – продолжала Энни, – я серьезно занялась своей карьерой, ходила на встречи и переговоры, никогда не возвращалась мысленно к тому, чего бы мне хотелось в жизни на самом деле. До тех пор, пока не услышала, как дедушка прочел слова на тех щитах.

– Понятно. – «Понятно, что с тобой не все в порядке. Как называется болезнь, когда людям мерещатся голоса? Шизофрения?»

– Вы не пьете свой чай, – напомнила Энни.

– Извините. – Джейк послушно сделал большой глоток.

– Очередной щит рекламировал вечерние курсы в университете, и опять дедушкин голос совершенно отчетливо произнес: «Никогда не

поздно начать все заново». Тут меня проняло, но не окончательно. Я увидела еще рекламу.

– О! – Джейк постарался, чтобы выражение его лица не выдало испытываемые им чувства.

– Это была реклама страхового агентства, на ней был снимок очаровательного малыша. Под снимком стояла подпись: «Это единственное, что по-настоящему важно в жизни!» – Энни откинулась назад. – Я понимаю, что произвожу впечатление ненормальной, но в моей голове что-то щелкнуло, и все стало на свои места.

«Это не потому, что все стало на свои места, а потому, что ты окончательно чокнулась», – мысленно заключил Джейк.

– Я вдруг поняла, что мне нужно делать. Отправиться в психушку. Но она, по всей видимости, приняла другое решение. Джейк неуклюже подвинулся.

– И что?

– Воплотить в жизнь свою детскую мечту. – Собака шевелила поднятыми лапами, требуя внимания Энни. – Мне до смерти надоел город, надоело ходить по асфальту вместо травы, не видеть вокруг себя зелени, разве что в салате или цветочном горшке. Мне надоело беспокоиться о продукте, а не о людях. Захотелось заняться чем-то действительно полезным.

На ее лице появилось мечтательное выражение, и, поколебавшись, она добавила:

– Я хочу, чтобы мой ребенок рос здесь.

Чтобы задать следующий вопрос, Джейку понадобилось все его умение владеть собой.

– И вы снова вышли замуж?

Энни покачала головой:

– Подходящих кандидатур не наблюдалось. Да я ни с кем серьезно и не встречалась. Я поняла, что не могу больше ждать принца на белом коне.

Она почесала длинные уши собаки.

– Я ехала в такси и раздумывала, могу ли я позволить себе стать матерью-одиночкой. Безусловно, будет очень трудно, но следующий дорожный щит все решил за меня. – Она улыбнулась улыбкой Моны Лизы. – Это была реклама «Найк». «Сделай это!»

О Бог мой! Слишком фальшиво, чтобы быть правдой! Наклонив голову, Энни кивнула:

– Я так и поступила.

Потрясающе! Мать его ребенка ненормальная, решившая, что ее дедушка разговаривает с ней с помощью рекламных щитов. Джейк уткнулся в чашку, просто чтобы заткнуть себе рот. Потом взял салфетку и откашлялся в нее.

Энни не спросила, не подавился ли он, а всего лишь улыбнулась.

– Отлично, вы все выпили. – Протянув руку, она взяла у него чашку. – Ну вот, теперь поговорим о вас.

Джейк снова закашлялся. Она точно ненормальная! Пора все ей объяснить и смыться.

– Послушайте, я не тот, за кого вы меня принимаете.

– Разумеется, первое впечатление обычно ошибочно. – Энни даже не смотрела на него, напряженно уставившись в чашку.

Джейк попробовал привлечь ее внимание.

– И все-таки я должен вам кое-что объяснить.

– Нет, лучше не надо. Я все увижу сама.

– Но я должен… Энни подняла руку:

– Тише, мне нужно несколько минут тишины.