o f2ea2a4db566d77d
Шрифт:
– Так странно. Помню, ещё в детдоме нам объясняли, что в этих сказках вся мудрость
русского народа, и они, правда, казались все такими героями, такими ловкими. А сейчас
читаю и удивляюсь, там столько беспричинной жестокости, сплошная халява,
неблагодарность и обман. И это всё положительные герои, но они иногда ничем не лучше
нечистой силы – могут даже хуже. Какая-нибудь Василиса Премудрая запросто, например,
посоветует Ивану убить его конкурента, как
сказочных животных эксплуатируют! Хоть бы сказали потом спасибо.
– Нравственность – это более позднее изобретение, - засмеялся Илья. – Мы воспитаны в
иной культуре, нам это очень сложно понять и принять. То есть мы вообще не способны
мыслить вне дихотомии плохого и хорошего. А, возможно, для народа естественны иные
вещи. Или это его упования. Или, может быть, так проявляется его юмор. Просто представь –
на ночь глядя рассказывают сказку детям в избе. Ведь не ради же премудростей, а чтобы
развлечь, попугать. Сегодня ту же роль выполняет, например, жанровая литература, или все
эти ужасы, триллеры, мелодрамы в кино – ведь те же сказки, те же сценарии. Тут тебе и
погони, и убийства, и оборотни, Баба-яга людей ест, злодеи всякие, богатства, любовь и
хэппи-энд обязательный. Мне вот что интересно – особый расцвет сказок приходится на
время, когда нет главного священного текста, обладающего монопольным влиянием на
общество. Такой текст – это Библия, например. Сперва мотивы Священного писания
проникли в народные сказки, затем библейские мифы полностью их заменили. Сейчас же,
когда влияние Библии уменьшается, вновь активизировались сказки, но уже в форме
92
современной развлекательной литературы и кино. Такое своего рода смутное время.
Конечно, не исключено, что возникнет новый священный текст, и всё как-то устаканится или
резко изменится.
– Вот и ответ, отчего тут зомби разгулялись. Не находят себе места в ожидании новой
Библии, - когда Вика шутила, она обычно не улыбалась и не смеялась. – Наверное, ты прав,
про упования-то. В сказках всё о счастье для себя. Мудрость той же Василисы направлена на
создание индивидуального счастья – для неё и для любимого, а это всегда счастье в обход
других. Хотя те в принципе тоже имеют право на своё. Но если они мешают счастью
Василисы и Иванушки, тут вполне можно их убить, обворовать, обмануть.
–
Ну да… Правда, те, кто вообще не может устроить свою судьбу, как мы, например,
они ведь не лучше.
–
Я, по-моему, могу устроить свою судьбу, - пожав плечами, ответила Вика.
–
Я имел в виду совместную, -
Повисла пауза. Смутившись, молодой человек поспешил сменить тему.
– В сказках, конечно, не всё так плохо, - Илья начал собирать грязную посуду со стола и
укладывать её в тазик с водой. – Хоть там чаще всего говорится об индивидуальном счастье,
а об общественном – почти нет, ну разве что в пределах одного села – некоторые герои всё
равно обладают весьма интересными качествами. Те же оборотни. В русских народных
сказках, в отличие от современных фильмов, оборотничество совсем о другом. Условно,
оборотней можно разделить на два вида: это люди, которые по каким-то причинам
деградировала до состояния животных – «козлёночком стал», и люди, которые обладают
такой волшебной силой и мудростью, чтобы при желании превращаться в животных и таким
образом достигать своей цели. Герои финской Калевалы этим как раз славятся. То есть они
не перестают быть людьми и сами контролируют процесс оборотничества путём магии. И
самостоятельно возвращаются в человеческое состоянию – «ударился об землю и обернулся
молодцем». В русских народных сказках часто встречается и пограничный мотив – кого-то
превращают в животное, как например, Царевну-лягушку или Финиста Ясного сокола, но эти
герои при этом не теряют своего благородства и даже способны мудро использовать
животное состояние – это как взаимоотношения с тотемным зверем…
–
Ох, - перебила Вика, – любишь же ты умничать.
Илья растерялся.
–
Мне казалось, тебе интересно…
Девушка встала изо стола и направилась в их общую комнату, спокойно бросив на ходу:
–
Пора одеваться и выходить. А умничать будешь с Яшей.
Про шишку они уже забыли.
Знакомство Вики, Якова и Ильи состоялось немного ранее – в конце мая, и при таких
обстоятельствах, о которых, если дружба сложится, любят затем рассказывать в больших
компаниях и на годовщинах, да и во всяком случае ещё долго не забывают.
К тому моменту Илья с Викой уже перебрались в Анонниеми и обживались на новом
месте. Однажды в выходной день Илья задумал приготовить на ужин оладьей, а Вика
предложила в ответ сварить к ним сгущёнки. Банки с засахаренным молоком тут же уложили
в большую кастрюлю, доверху заполненную водой, и оставили на медленном огне. Воду
полагалось доливать по мере того, как она испарялась, что друзья и делали по очереди
некоторое время, но довольно скоро, видимо, положившись на сознательность друг друга,