o f2ea2a4db566d77d
Шрифт:
избушку. Таким образом желающий оказывается на территории «оборотного» языка – там,
где «черновине» уже нет нужды чем-либо прикидываться, «во чреве черновины».
Илья наконец одёрнул себя. Стоило ли относиться серьёзно к этим записям и
рассуждениям, так в них углубляться? Вдруг Серебряков – обыкновенный сумасшедший. Да
и задачу перед Ильёй ставили другую – не запоздалым ценителем стать, а обнаружить хоть
какое-то объяснение неожиданному самоубийству ветерана.
заговор, но слишком уж вскользь, невнятно, чтобы делать из этого какие-то выводы.
Конкретной же предсмертной записки в тетрадях Серебрякова не содержалось, а, значит, и
смысла возиться с ними дальше не было. Остались ещё тетради, посвящённые войне, но
Илья решил заняться ими в следующий раз.
Чтобы немного размяться, юноша отправился на прогулку в лес – ни Яши, ни Вики в доме
или поблизости он не нашёл. Глаза Ильи от долгого внимательного чтения очень устали, и
объекты вокруг теперь казались немного расфокусированными. Так юноша шёл через
притихшую деревню в сторону леса и «неожиданно ловит себя на мысли, что серебряковская
теория его не отпустила. Илью как будто задело упоминание о мате как ярком примере
«антиречи», и мысли о сквернословных абзацах Серебрякова тоже не дают покоя. Он
вспоминает историю из детства».
«В том году, когда Илье исполнилось семь лет, его бабушка и дедушка по материнской
линии попали в автокатастрофу. Они возвращались с дачи и, чтобы срезать путь, поехали по
только что заасфальтированной дороге. В тот вечер за рулём оказался дедушка Ильи. По
какой-то причине он не справился с управлением, и автомобиль буквально сплющило о
пассажирский автобус, с которым они столкнулись. Бабушка умерла на месте. Дедушка ещё
около месяца лежал в коме и скончался в больнице, так и не придя в сознание».
«Вспоминает же Илья эту историю из-за своей матери. Узнав о трагедии, она надолго впала
в оцепенение. Илья снова видит будто бы резиновые руки матери, безвольно свисающие,
когда она ходит, её остекленевшие глаза. Мальчику казалось, что это и не его мама вовсе,
что её подменили на ту – резиновую, она совсем ни на что не реагировала, хотя продолжала
выполнять примитивные действия, словно её выключили только частично».
«Вывел мать Ильи из этого состояния врач, лечивший в тот момент деда. Однажды он
увидел её в палате, такую оцепеневшую, вместе с перепуганным ребёнком, тщетно за неё
100
цеплявшимся, и прямо в присутствии маленького Ильи обругал женщину матом. Из этой
жёсткой, долгой ругани, конечно, чётко вырисовывалась одна мысль: «У тебя ребёнок. Не
имеешь права.
себя. Илья предполагает – как будто до тех пор гуляла где-то в «оборотном» мире, возможно
в поисках собственных родителей, и врач вывернул её назад, обратившись к ней на том
единственном языке, который она в тот момент могла услышать и понять. Это и была
«антиречь».
Погрузившись в воспоминания, Илья и не заметил, как оказался в лесу. Уже некоторое
время он стоял в задумчивости на одном месте. Юноша начал вдруг часто-часто смаргивать
и посмотрел себе под ноги. «Позже, когда ему удаётся наконец успокоиться и здраво оценить
случившееся, Илья сваливает всё на переутомленное зрение, считает, что именно оно
породило галлюцинацию. Но это потом», а сейчас он просто взглянул себе под ноги и
увидел, как к его ногам подкрались три маленьких кустика.
Они еле заметно, но быстро перебирали ножками-корнями, передвигаясь по земле, как
водомерки по речной глади. Приблизились вплотную к ногам Ильи и стали то ли
поглаживать, то ли обнюхивать ярко-зелёными листочками штанины его брюк. В долю
секунды, ничего ещё толком не осознав, Илья пригляделся к этим кустикам и различил, как
они вибрируют. Листва кустиков, их веточки, мелкие сучочки, шероховатости тонкой коры –
всё это состояло из миниатюрных, подвижный сосудиков, непрерывных словесных
ленточек…
…листоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклисток…
…листоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклистоклисток…
…зелёныйзелёныйзелёныйзелёныйзелёныйзелёныйзелёныйзелёныйзелёныйзелёный…
…веточкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочкаветочка…
…коракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракора…
…коракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракоракора…
Эти ленточки и слова переплетались друг с другом, перетекали друг в друга, искрили,
вибрировали общим неразрывным полотном. Илья умел читать на итальянском, английском
и немецком языках, и стоило только ему об этом вспомнить, как среди русских слов в
ленточках моментально запестрели, затрепыхались – иностранные, обозначающие в
переводе те же самые слова. Видение и его осознание Ильёй длилось не больше двух секунд,
после которых тело молодого человека покрылось испариной, а полость рта заполнилась
привкусом надвигающейся тошноты. Илья пришёл в ужасе.