Ной
Шрифт:
Ной сжимает переносицу и понимает, что ему одному придется расхлебывать кашу, которую он заварил.
Кровь барабаном стучит в висках.
– Доживи до моих лет, – кричит он в пустоту, замершим столбам пыли, – и тогда смейся надо мной.
Ной знает: это опять не то, что нужно. Молодежь вечно смеется над стариками – таков закон природы. Но гнев Ноя огромен, страшен. Ему потребовалось чудовищное усилие, чтобы сдержаться: первым порывом было желание лишить сына жизни, проломить ему голову. Ярость упоительна, однако нельзя давать ей воли. Он должен взять себя в руки
Грудь Ноя тяжело вздымается, он хмурится и со свистом выдыхает воздух. Может, он выбрал неверный подход?
Сим ставит невод в заводи. Ной кладет руки на голову сына и говорит:
– Благословен будешь ты перед Господом.
– Спасибо, отец, – озадаченно отвечает Сим.
– Прости меня, – едва слышно шепчет Ной.
– Я не смею, отец, – вспыхивает Сим.
– И все же.
– Хорошо. – Сим старается не смотреть в слезящиеся, налитые кровью глаза Ноя. – Отец, ты совершил ошибку, но многое из нее вынес. Ты прощен.
– Спасибо. – Ной убирает руки с головы Сима.
Сим часто моргает.
– Скоро вы все меня оставите, – говорит Ной. – Мне нужно сказать Яфету кое-что важное. Еще более важное – Хаму. Но не тебе.
В глазах Сима слезы, он с трудом улыбается:
– Ты меня слишком высоко ценишь.
Ной быстрым шагом уходит прочь. В неводе бьется толстый серебристый карп. Сим берет рыбу за хвост и выбрасывает ее на берег, выгибающуюся и трепещущую.
Ной находит Хама в развалинах ковчега. Он рубит дерево на дрова. Рядом тем же занят Яфет. Подойдя ближе, Ной замечает, что, хотя Хам и обращается к брату: просит лом, дает совет, где лучше рубить, – тот в ответ только молчит.
– Господи! – вырывается у Хама.
Ной прочищает горло. Они поднимают головы.
– Привет, па.
Хам не произносит ни слова. Ной поворачивается к нему и полнозвучным голосом говорит слова, над которыми так долго думал. Подбородок не дрожит, рука крепко сжимает посох.
– Внемли мне Хам. Отныне и вовеки проклят будет сын твой Ханаан.
Хам бледнеет.
– Рабом он будет дядьям своим, братьям твоим, и сыновьям братьев твоих, двоюродным братьям своим.
– Рехнулся, что ли? – шипит Хам. – Был полоумный, а теперь совсем из ума выжил?
Яфету Ной говорит:
– Благословен ты, и сыновья твои, и сыновья сыновей твоих.
Яфет склоняет голову, словно он, а не Хам виновен в проступке.
Хам кипит от ярости:
– Да вы бы все погибли, если б не я!
– Мы бы все погибли, если б не Яхве, – резко отвечает Ной.
– Ну и идите куда подальше. В следующий раз, если что случится, на меня не рассчитывайте.
Ной с трудом сдерживает гнев. С Хамом всегда было трудно, но сейчас нельзя терять голову, иначе Хам не усвоит урок, который Ной хочет ему преподать.
– Судить может только Яхве.
Хам широко раскрывает глаза.
– Тебе не худо запомнить это самому, – рявкает он и выходит из развалин
Ной тяжело вздыхает. Кажется, Хам ничего не понял.
– Господи, дай мне терпения, – шепчет Ной.
За спиной покашливает Яфет:
– Па.
Ной не слышит. Он уходит прочь, глубоко погрузившись в мысли. Яфет медлит несколько мгновений, а потом возвращается к своей работе – рубит на дрова корабль, принесший их в эти земли.
Глава шестая
Бера
Похоже, едем мы в дождь. Льет уже несколько недель. Это не потоп, а так, морось, обрывающая жухлые листья с деревьев и пробирающая холодом до костей. Дети, к счастью, полны сил, невзирая на погоду. Но мы, старички, на сырость реагируем чутко, и меня, например, мало вдохновляет перспектива отправиться в путь незнамо куда по такой слякоти. Бог поможет, это я уже поняла. Но я бы не возражала подождать, пока Он (интересно, богохульство ли так думать?) не сделает так, чтобы стало посуше.
Хлопот полон рот. Мы берем по паре ослов и быков, лошадей и еще скота (из того, что я привезла из своего путешествия: меньше и послушней быков, но гораздо глупее). Шесть коз и ягнят и дюжину цыплят. Получается небольшой караван. И еще дети – их у нас теперь четверо. Сим займется большими животными, так что за маленьких – и двуногих, и четвероногих – отвечаю я. «Хорошо, что не надо опасаться разбойников», – думаю я, но когда вспоминаю, что случилось с разбойниками (равно как и со всеми остальными), мне становится стыдно.
Быки потянут груз. Все, что нам нужно, мы либо возьмем с собой, либо найдем по дороге. Места мало, поэтому мы берем только самое необходимое: несколько отрезов шерсти и ткани, маленький ткацкий станок, который смастерил Сим, зерно для посевов, сушеные фрукты, мед, оливки, сыр. Для начала новой жизни негусто, но после десяти месяцев, проведенных на лодке, я уверена, что мы справимся.
Что нас ждет на юге? Илия утверждает, что за горами раскинулись плодородные равнины, а за ними – море. Откуда она это знает, ума не приложу. Она иногда уходит и где-то пропадает по полдня. Может, она забралась на какой-нибудь высокий холм и что-то разглядела вдали? Она утверждает, что дождь приходит с юга, а значит, где-то вдалеке много воды. Более того, она говорит, что б'oльшая часть туч проливается дождем, так и не добравшись до нас, а значит, там, куда мы идем, должно быть много рек и озер. Надеюсь, она права. Ход ее мыслей ставит меня в тупик, поэтому я предпочитаю держать язык за зубами.
Близняшки учатся говорить. Они уже давно издают всякие звуки, и некоторые им удается сложить в слова. Они называют меня мамой, а Сима папой. Когда муж впервые это услышал, он отвернулся, но я видела, как он был растроган. Сим не часто проявляет чувства, и это мне в нем нравится. Я такая же. Но он великодушный. Будет интересно смотреть, как он старится.
В другой раз мальчик начал лепетать: «Яхве! Яхве! Яхве!» Я глянула в спальный шатер и увидела, что он стоит на коленках и тычет рукой в Ноя. Старик выглядел полусонным и обиженным, за что я не могу его винить.