Новый Мир
Шрифт:
– Каково в целом ваше мнение по предложению?
– В целом… за. Я думаю, мы можем рискнуть.
– Хорошо… Это хорошо. Товарищ Маленков?
– Категорически против, - сказал, как отрезал, глава советского правительства.
– Англичан действительно мало, менее шестидесяти миллионов. Нас с Германией как минимум в четыре раза раз больше, а с Европой будет и того больше. Но у англичан одна из самых передовых экономик мира. И они будут сражаться за свой дом. Английская армия показала достаточно высокие военные качества вдали от дома. Тем больше проблем будет, когда… если мы пойдем на приступ их домов.
– Значит, вы против?
– уточнил Сталин.
– Да. Категорически против.
– Хорошо… - протянул Генеральный односложно, так, что было непонятно к чему это "хорошо" относится.
– Хорошо, - повторил он более твердо, - мы поняли вашу позицию. Товарищ Великанов?
Великанов встал, поправил галстук привычным жестом школьного учителя старорежимной школы. Хотя он уже много лет как не вставал за кафедру, старые привычки остались. Каждое выступление Кирилл Александрович проводил как лекцию в экономическом ВУЗе, просвещая неразумных студиозов. Это безумно раздражало членов Политбюро и вообще всех, кому приходилось иметь дело с Наркомом государственного планирования, но Сталин ценил профессионализм профессора, и остальным приходилось мириться.
Великанов долго тасовал стопки бумаг, раскладывал пасьянс статистических выкладок, умещал "простыни" графиков, затем толковал их предельно занудно, и сухо-информативно, препарируя сырьевые запасы и индустриальные возможности Империи с точностью профессионального хирурга. Или патологоанатома.
– … таким образом, из всего вышеуказанного понятно, что предлагаемый нам, как сказал Георгий Максимилианович "проект"… очень… э-э-э… опасен. Британия гораздо слабее совокупной мощи передового союза главных социалистических держав мира. Но не будем забывать, что она по-прежнему вторая капиталистическая держава мира. С очень высоким уровнем и культурой производства. Их слабость - в ограниченности ресурсов и малочисленности населения. Еще пятнадцать, может быть чуть больше, лет, и мы с немецкими товарищами превзойдем англичан по всем без исключения показателям и параметрам. Наша победа - в отсутствии спешки и стабильном развитии. Этот путь долог, требует терпения, но он неизбежно увенчается успехом. Я против войны - категорически!
– Спасибо, ваша позиция понятна. Теперь давайте послушаем представителя военного ведомства. Борис Михайлович?
Начальник генерального Штаба откашлялся, тяжко, с надрывом. За последний год он сильно сдал, тяготы войны и военного режима оказывались слишком тяжелыми для стареющего маршала, но он по-прежнему оставался одним из самых опытных и грамотных военных Союза, автором "Наступления маршала Шапошникова", повергнувшего противника в Северной Франции. Борис Михайлович не мог себе позволить отдыха и перерыва.
– Что здесь можно сказать, товарищи… С военной точки зрения предлагаемая операция - откровенный бред. Со мной подробное письменное обоснование.
– Сейчас не нужно, подождет. Сейчас нужна ваша общая оценка, - сказал Сталин.
– Да. Повторюсь, предлагаемый нам план - бредовый по своей
– В принципе?
– эхом отозвался Молотов. Берия протестующее сверкнул пенсне, Маленков и Великанов слушали с воодушевлением.
– В принципе, - твердо повторил Шапошников.
– Не забудем, что Красная Армия - армия достаточно молодая и еще только набирающая опыт. Мы многому учились и многому научились. Но для того, чтобы организовать подобную операцию нам нужно еще минимум года три учебы и организации.
– Это ваше однозначное мнение? Не может ли быть так, что вы несколько… недооценили наши силы?
– осторожно, но с ощутимым вызовом спросил Берия.
– Более чем, товарищ Берия. Я готов ответь за него своей карьерой, репутацией и…
Шапошников не закончил. Но его прекрасно поняли.
– Так что же, немцы нас просто водят за нос?
– с легким прищуром спросил Сталин.
– Не совсем. У немцев есть очень специфическая гордость и э-э-э некоторое чувство превосходства. Но и мы не лыком шиты. У нас не готовы просто так признавать их первенство и отчасти главенство. Поэтому любой план, который нам предложат, будет встречен в штыки.
– Это обычная практика Генерального Штаба и Армии - встречать в штыки предложения союзников из ложной гордости?
– задал вопрос Берия.
– Нет, Лаврентий Павлович, это неизбежное корпоративное соперничество. Мы ведь не хотим, чтобы наши советские командиры чувствовали себя бедными родственниками, не так ли?
Отповедь была хороша, и Берия замолк, всем видом выражая неприятие и возмущение.
– Мой коллега Хейман должен был это учитывать, так же как и возможность того, что сведения о немецком предложении все же просочатся, - продолжил Шапошников так же ровно и плавно, словно ничего не произошло.
– Поэтому нам предложили образ действий, который для нас категорически неприемлем и будет неизбежно отвергнут. Это не план. Это предложение совместного сотрудничества. План нам еще только предстоит создать.
Тихо стучали за окном капли талой воды, срывающиеся с сосулек. Оттепель, подумал Шапошников, вот и новая весна. Желтоватое, размытое тучами пятно солнца заливало комнату и людей ровным неярким светом. В тишине было слышно, как скребет в отдалении лопата - где-то далеко чистили от снега дорожки
– Возможно ли то, что нам предлагают, с военной точки зрения, пусть и по совершенно иному… плану?
– наконец спросил Сталин.
– Да, это возможно, - просто и буднично сказал Шапошников.
– Но невероятно сложно и крайне опасно. Поэтому нужно решить - надо ли нам это.
И сразу все участники заспорили друг с другом и с начальником Генерального Штаба, как будто лопнула невидимая преграда, доселе заставлявшая их молчать. Главные слова были сказаны.
Совещание продолжалось еще почти час. По его окончанию члены политбюро без лишней спешки разошлись, погруженные в раздумья. Лишь Сталин остался и долго сидел, кутанный клубами дыма из принесенной референтом трубки, напряженно думая. Потом он долго, с полчаса или более ходил вокруг стола, заложив руки за спину.