Новый Мир
Шрифт:
– Интересная трактовка. Но при этом… сокращении… вы смертельно оскорбили старого мудрого политика, можно сказать, витрину оппозиции.
– Когда-то - возможно. Теперь - старое чучело, которое вполне определенная группа политиков использует как знамя и живой укор, - с безмятежной улыбкой сказал Черчилль.
– Sic transit Gloria mundi (Так проходит мирская слава).
– Не опасаетесь огласки?
– деловито спросил Эттли.
– Нет. Он никому не расскажет - слишком унизительно. Мстить - не сможет.
– А… мы?
– С вами будет отдельный разговор и отдельный счет. Если мы договоримся,
– Ваше чувство юмора отличается изощренностью и своевременностью, - Эттли улыбнулся дежурной безэмоциональной улыбкой.
– Но вы прекрасно знаете, кого я представляю. Достаточно влиятельную и ответственную группу людей, полагающих, что Империи нужен мир и процветание, а не война и разорение. Мой визит преследует целью попытку договориться. Символизирует протянутую руку дружбы и намерение забыть предыдущие разногласия.
С полминуты они молчали. Черчилль отстраненно вращал в руке стакан, полностью увлеченный игрой света в коньяке, жидким золотом переливающегося на донышке. Посол барабанил пальцами, тонкая складка прорезала его лоб.
Черчилль отставил стакан, толстое стекло гулко стукнуло о полированное дерево.
– Ну что же, без преамбулы обойтись не удалось, но, по крайней мере, мы свели ее к минимуму. К делу, если вы не против.
– Да, я полностью согласен с вами. Перейдем к делу.
– Сначала вы пытались свалить меня сугубо парламентскими методами. Потом - непарламентскими. Когда не получилось и это - восстановили против меня Ее Величество. Я перебил и эту карту. Какое абсолютное оружие вы принесли на сей раз?
– Здравый смысл и логику.
Черчилль усмехнулся, чуть надменно и одновременно с легкой ноткой горечи.
– Сроду не дрался с безоружными. Впрочем, будь по-вашему. Здравый смысл и логика хранятся в документах и сводках, вы знаете их не хуже меня.
– В документах содержатся данные. Их трактовка и дает простор для логических умозаключений, - мягко заметил Эттли.
– Ваша уверенность, что Британию спасет лишь новая война, представляется нам несколько… неразумной. Империи нужен мир. Пусть даже дорогой. Мы договоримся с американцами, пожертвовав малым во имя большего.
– Альтернатива?
– осведомился Черчилль.
– Друг мой, этот вопрос обсуждался неоднократно. Коммунистическая коалиция потребует европейскую гегемонию. Следующим шагом будет строительство большого океанского флота и экспансия на юг. Потеря морского преимущества и контроля над Индией и Индийским океаном вернет нас на пять веков назад. И это без учета напора американцев. Мы можем купить десять, может быть двадцать лет тихого увядания. Ценой отказа от будущего.
– Позволю себе не согласиться с вами, - вежливо, но непреклонно ответил Эттли, - да. Десять лет. Может быть двадцать. Но это будут годы мира и возможностей. Мы не можем использовать открытую силу, это правда. Что же, тем больше возможностей применить наше традиционное оружие - интригу и терпение. Красная коалиция весьма непрочна, а американцы слишком увлечены доктриной изоляционизма. Не будем забывать,
– Прочности Нового Мира хватило на то, чтобы организовать и скоординировать европейскую кампанию. Военная сила коммунистов далеко не так велика и безупречна, как они стремятся ее представить, особенно русские, но в терпении и упорстве им нельзя отказать. Надежда на то, что мы сможем ловкой интригой разрезать их союз без значимого военного давления - неосновательна и нежизнеспособна. Что же до пристрастий президента Ходсона, то не будем забывать, что вице-президент - автор "Доктрины прогрессивного развития". Вам напомнить ее основные положения? А так же - кто стоит за Рузвельтом? Весьма влиятельные и многочисленные люди бизнеса и политики Америки давно считают, что "Доктрина Монро" несколько устарела.
– Не стоит. Я знаю. Мы знаем. И, тем не менее, мы полагаем, что естественный риск неизбежен в такого рода мероприятиях. В любом случае он меньше чем вероятность прямого военного поражения при новом витке схватки с коммунистами. Эта неприятная ситуация выбора меньшего зла - увы, прямое следствие неразумной и недальновидной политики империи в последние годы…
– Надеюсь, вы не хотите обвинить меня в этой политике?
– саркастически осведомился Черчилль. Теперь он и в самом деле был похож на сердитого бульдога.
– Ни в коей мере, - протестующе поднял вперед-вверх пустые ладони Эттли.
– Я вполне искренне готов признать, что вы всеми силами стремились исправить просчеты ваших предшественников. И до недавнего времени ваш путь был единственно верным и адекватным. Но он увенчался неудачей и поражением. В этом нет вашей персональной вины, зачастую судьба весьма причудливо сдает карты. Но это факт, и пора менять образ действий.
– Ваши предложения?
– отрывисто спросил Черчилль.
– Капитуляция?
– Не играйте словами и эмоциями, Уинстон, - жестко произнес Эттли.
– Не капитуляция, а выигрыш времени. Мирный договор с коммунистами, некоторые уступки американцам, ваш уход с политической арены.
Черчилль приподнял бровь.
– Да, Уинстон, - терпеливо продолжал Эттли.
– Мы все весьма уважаем вас, но смена политического курса должна сопровождаться сменой лиц. Нации нужен новый лидер, который поведет ее к новому будущему. Вы сможете и даже более того, просто обязаны активно участвовать в созидании этого будущего. Но уже в более… частном порядке.
– В частном порядке… - повторил премьер.
– То есть, мне будет позволено появляться на торжественных мероприятиях, произносить дежурные речи и изредка выступать с громкими требованиями крови. Чтобы по контрасту со старым безумным милитаристом ваш новый курс казался еще более мирным и замечательным. Я ничего не упустил?
– Мне кажется, вы слишком тенденциозны, - тонко улыбнулся Эттли.
– Не сомневаюсь, что ваш опыт и знания еще не раз будут востребованы Британией.
– Значит, мероприятия и речи, - деловито подытожил Черчилль.