Носители. Сосуд
Шрифт:
– Не прибедняйся. – На его обычном лице появилась совершенно обычная улыбка. – В наше время в нашей географической полосе ты быстро найдешь себе «покушать». Ненависти у нас хоть отбавляй. Главное – успеть до окукливания, – злорадно улыбнулся незваный гость.
– Ты сегодня искрометен как никогда, – не поддался я на его провокации.
Злорадство был моим наставником, он учил меня контролировать мою ненависть. А лучший способ научить контролировать чувство – это постоянно его провоцировать. Именно поэтому общение с ним доставляло мне дискомфорт и он не был желанным гостем.
Я, в свою очередь, для него был обузой,
– Сомневаюсь, что твое нахождение в моей скромной обители связано с твоим добровольным желанием. Давай перейдем ближе к делу, оставив наш традиционный интеллектуально-оскорбительный спарринг до лучших времен, – предложил я ему.
– Раз ты так проницателен и столь вежлив в своих просьбах, не могу тебе отказать, – довольно легко согласился Злорадство и протянул мне газету.
Казалось бы, в современном мире уже должен был пропасть этот источник информации, но он жил и процветал благодаря его аудитории, которая состояла из доверчивых бабушек и Злорадства. Особенностью данной газеты была многопрофильность. В ней можно было найти все, от рецептов от поноса на основе скипидара до перечня любовниц эскимосского принца, и конечно же, несколько новостей, которые должны были повергнуть в шок доверчивых дам преклонного возраста. На первом листе одна из срочных и горячих новостей была несколько раз обведена красным карандашом.
– Вчера вечером в ресторанном комплексе на северо-западе Москвы, – начал читать я вслух, – от сердечного приступа скончался Свиридов Артем Андреевич, в узких криминальных кругах известный как Сивка. – Я оторвался от чтения. – Ну и что? Меня можно назвать главным свидетелем этого происшествия.
– Ты читай-читай, – потыкал гость пальцем в сторону обведенной статьи.
– К моменту приезда скорой тело умершего не подавало признаков жизни, поэтому было доставлено в ближайший морг на вскрытие. Сегодня утром тело пропало, – я остановился.
– Что, уже интереснее, да? – злорадствовал Злорадство. – Читай-читай, дальше – лучше.
– Было установлено, что охранник, находящийся на посту, заснул, камеры наблюдения засняли, как из морга выходил обнаженный мужчина, по комплекции схожий со Свиридовым. На данный момент ведется допрос охранника и экипажа скорой помощи, установившего смерть. Ведется розыск Свиридова. Если вы обладаете какой-либо информацией, просим обращаться по телефонам…
Дальше читать не было смысла, я ничего не понимал, потому что лично видел, как он умер.
– Это бред какой-то. Может, желтая пресса развлекается ради рейтингов? – поднял я взгляд от газеты.
– Нет, уже по всем каналам свистят о том, как труп встал и убежал, причем убежал так, что его найти никто не может. Понимаешь? Никто не может найти пятидесятилетнего голого мужика, – последнее предложение он произнес ироничным тоном с не менее ироничной улыбкой. Создавалось ощущение, что ему даже доставляла некое удовольствие данная новость. Позволяла позлорадствовать.
– Ничего не понимаю, мне собственноручно пришлось… – запнулся я на секунду. – Стоп! Устранял-то его Скука.
– О как, это уже интересно, осталось убедить в этом весь белый свет, и считай, с тебя обвинения
– Ты уже сообщил комиссарам?
– Пока нет, но думаю, они уже в курсе, просто проверяют достоверность или находятся в легком шоке. Такого на моей памяти точно не было. Симулировать смерть кукла не может, у нее мозгов на это не хватит.
– Так что мне теперь делать-то? Идти в контору доложиться? – я действительно не понимал, что должен сделать. Формально в моем поведении не было ничего криминального, не говоря уж о том, что зачистку-то совершил Скука.
– Не предусмотрено инструкций, что ты должен доложить о смерти куклы, если она была устранена в присутствии патруля. Но в контору бы я на твоем месте явился, все-таки дело касается тебя, лучше сейчас не пропадать и быть на виду.
– Почему сразу ко мне поехал? – спросил я Злорадство, понимая, что он был не обязан это делать, да и не его это тема, переживать за кого-либо.
– Потому что меня теперь тоже замучают, мне же за тобой следить поручено, – честно признался он. – С самого начала мне не понравился этот Сивка, уж больно неожиданно он появился, да еще и на такой стадии. Надо было с тобой идти. Я бы прекратил это твое паясничество в виде поучительных предсмертных лекций, и ты спокойно бы поглотил его до окукливания. Что вообще за идиотизм такой? – посмотрел он на меня упрекающим взглядом старшего поколения. – Через меня прошел десяток новичков, и ни один не страдал подобным. Пришел, поглотил жертву за пять минут, ушел дальше упиваться своими новыми силами и наслаждаться маленькой властью. Один ты такой особенный. Если тебе не хватает социума и общения, хватит сидеть дома. Выйди на улицу, подерись с быдлом, сними проститутку, соврати школьницу, трахни бабушку. Столько интересных вариантов, а ты разговариваешь с едой.
– То, что Сава Презрение, кроме основных дел, оказывает услуги по избавлению от трупов, никому не кажется странным. А мое желание выслушать человека и, может, облегчить кому-то душу перед смертью считают ненормальным? – парировал я его претензии.
– Кого ты там выслушиваешь? Твои постоянные жертвы – это люди с переизбытком ненависти. Сомневаюсь, что они заслуживают того, чтобы их выслушали, если уж ты стремишься оказать им последние почести. И при чем тут сравнение с Савой? Его теневая деятельность необходима нам, не будь его, пришлось бы другому заниматься этим грязным делом. А твое желание быть исповедующим проповедником, а затем убивать покаявшихся как минимум ненормально. С Савой он себя сравнил, – прыснул Злорадство, – ты хоть знаешь, почему все его зовут просто Сава, а не по чувству, как всех прочих?
– Не знаю. Даже не задумывался.
– Слушай внимательно, а то потом скажешь, что я тебя вообще ничему не научил. Только чай налей. – Злорадство неожиданно решил провести лекцию, которых от него я не слышал на протяжении всего его наставничества.
– Нет чая, могу воду налить, и то из-под крана. Весь месяц Сивку выхаживал, дома только спал. Так что на полках так же пусто, как и в холодильнике.
– Наливай, – махнул рукой Злорадство.
Я достал свою единственную чашку, покрытую ровным коричневым налетом, налил воду из-под крана, подал своему наставнику. Злорадство брезгливо посмотрел на нее, недовольно цокнул, но глоток все же сделал.