Ночь шрамов

Кэмпбелл Алан

– …нет, оба уже спят… – шептала обеспокоенная мать.

– …заперто, я сама проверяла, – говорила мужу пожилая женщина.

Карнивал слышала треск угля в камине, скрип половиц и звон посуды. Кто-то кричал и ругался.

Вдруг порыв ветра принес пьяный голос, и Карнивал встрепенулась.

– Проклятая, вонючая, злобная стерва!

Глаза ангела в то же мгновение широко раскрылись, и она бросилась на другую сторону сторожевой башни. Шрамы запульсировали под давлением крови.

– Вонючая расцарапанная шлюха! – Пьяница грозился крышам в нескольких кварталах от башни. Здоровенный малый шатался по улице, размахивая длинным ножом в одной руке и бутылкой в другой. Неожиданно он покачнулся и завалился прямо в кучу коробок. Какое-то время пьяница просто лежал и ворчал что-то невнятное. Потом

кое-как выкарабкался и продолжил свой извилистый путь по городским улицам.

– Выходи, грязная стерва! – Пройдя каких-то двадцать шагов, здоровяк упал, его вырвало прямо на мостовую, и он завалился набок.

Карнивал наслаждалась болью, которую причиняли израненной коже судороги.

– Ш-ш. – Она поднесла палец к губам. – Я тебя слышу. – Рука осторожно коснулась паутины белых шрамов, окутавших таинственную улыбку тонких губ, и медленно спустилась вниз к глубокой отметине вокруг шеи.

Карнивал оттолкнулась от каменного выступа и нырнула в темноту ночи.

Купол Оберхаммеровского планетария возвышался на часовой башне покосившегося серого строения словно гигантское стеклянное яйцо, готовое в любую минуту скатиться вниз прямо на дома. Вьюны и сорняки завладели восточным полушарием купола и уже пробрались внутрь металлического каркаса, там, где хрупкие грани были выбиты камнями или попросту треснули от мороза. Но большинство стекол осталось нетронутыми. Они были закрашены черной краской и испещрены небольшими, с булавочную головку, дырочками. Было время, когда солнце превращало эти точки в бескрайнее звездное небо, которое завораживало толпы зрителей. Размещавшаяся внутри купола платформа с двенадцатью удобными креслами таинственным образом удерживалась в горизонтальном положении, в то время как огромная сфера совершала свое чудесное вращение.

Сидя в наблюдательном кресле, Рэйчел рассматривала настоящее звездное небо, заглянувшее в глубь иллюзорного космоса сквозь разбитое стекло.

Планетарий ни разу не открывался с тех пор, как Рэйчел себя помнила. Оберхаммер, подобно другим жертвам нетерпимости Церкви, умер в нищете, как изгой и чудак, покончивший с жизнью после настигнувшей его череды неудач. Астрономия в числе других молодых наук успела заслужить лишь хмурые подозрительные взгляды, а десятилетия научной работы оказались запертыми в пыли церковных книгохранилищ. Массы жаждут просвещения. А что проку от просвещения, когда внизу ждет всемогущий Ульсис? Сменятся несколько поколений, и лишь единицы вспомнят имена ученых мужей.

Так и туловище Оберхаммеровского планетария с заколоченными окнами медленно разлагалось и загнивало, погребенное под толстым слоем листвы и стеблей.

Стрелка башенных часов вот уже много лет показывала половину десятого – час крыс и летучих мышей, лунатиков и безумцев, призраков, вурдалаков и всей остальной нечисти, когда-либо померещившейся дипгейтским горожанам. Оберхаммер остановил часовой механизм именно в эту минуту, бесшумно заперся в кабинете и вскрыл вены – таков был его последний аргумент в споре с Церковью. Тогда в этом самом месте Айрил открыла двери, а это означает, что нечто вырвалось в Дипгейт из Лабиринта. Рэйчел вспомнились рассказы из детства: Мрачный Молчун, Крадущийся-По-Цепям, Госпожа Нянечка – вечные грешники, что некогда покинули Айрил и теперь навеки обречены бродить по коридорам Оберхаммеровского особняка, увенчанного куполом обсерватории.

У ангела было множество путей, чтобы пробраться внутрь планетария, и больше – чтобы выбраться наружу. Особняк Оберхаммера был самым невероятным местом для засады, что, собственно, и делало такой выбор идеальным.

Девушка поднялась с пропитанного водой сиденья. Кожаные брюки намокли и неприятно прилипали к ногам. Дождевая вода годами скапливалась в старом здании, капала прямо с сырого потолка и ручьями стекала по стенам запертых комнат, насквозь пропитав само вещество дома. Коридоры рыдали, а лестницы сморщились и покривились. Краска полопалась под размокшими и прогнувшимися потолками. Рэйчел поежилась, представив, как Крадущийся бесшумно подбирается к ней сзади, а Госпожа Нянечка бродит где-то по коридорам с охапкой спиц в руках.

Настоящий сад причудливых рычагов и

ржавых шестерен тянулся прямо к обзорной платформе – механическое чудище протягивало зрителям руку. Цепи, связывавшие гигантские башенные часы с рычагами, как считалось, сняли еще рабочие, демонтировавшие здание обсерватории, но Рэйчел все же не удержалась и попробовала повернуть колесо. Обросшая ржавчиной шестеренка не поддавалась.

Раздавшийся с южной стороны шум привлек внимание девушки. Карнивал приближалась. Рэйчел переборола желание покинуть пост, забраться куда-нибудь в укромное место и оттуда наблюдать за прилетом ангела. Нужно оставаться в планетарии, быть приманкой в клетке. Спайны постараются привести Карнивал к особняку, а задача Рэйчел – привлечь ее внимание. Девушка рухнула в кресло, ослабила прихваты метательных ножей и погрузилась в одинокое ожидание. Как и любой дряхлый старик, Оберхаммеровский планетарий беспрерывно ворчал и стонал.

Резкая головная боль разбудила господина Неттла. Когда он попытался пошевелиться, череп снова будто сдавило тисками. Неттл лежал посреди незнакомой улицы, где пахло виски и еще какой-то мерзостью. Мокрая в свете звезд брусчатка качалась и расплывалась перед глазами, сливаясь в единую полосу, которая сворачивала налево приблизительно на расстоянии пятидесяти ярдов. Дома склонились по обе стороны улицы, каменные мышцы словно напряглись, натягивая гигантские цепи. Бродяга с трудом поднялся на ноги и попытался понять, где же, черт возьми, он находится и что делает здесь.

Он вовремя вспомнил и успел обернуться.

С неба стремительно спускался темный демон с широко раскинутыми крыльями, развевающимися на ветру волосами и черными от ярости глазами.

Неттл поднял нож, но Карнивал только усмехнулась.

Вдруг ангел резко дернулась в сторону, и через секунду град стрел в щепки разлетелся о камни мостовой прямо перед Неттлом. Бродяга быстро развернулся.

Десятки спайнов, расположившись на крышах домов, окружили улицу.

– Гражданский, – раздался голос, – немедленно укройтесь в здании. Если вам некуда пойти в этом районе, вам предоставят временное укрытие в убежище или в ночлежке при храме всего за шесть монет…

– Отвали! – крикнул Неттл и повернулся прямо к ангелу.

Карнивал устремилась вверх, преследуемая новой волной стрел. Некоторые из них достигли цели, прорвали черные крылья или впились в древние замшелые одежды. Она взвыла и бросилась прочь от убийц. Бродяга побежал за ангелом.

Аллея сливалась с более широкой улицей, которую Неттл узнал с первого взгляда. Улица Решеток плавно спускалась от старого планетария на юг, пробегала через добрый десяток сгорбившихся мостов и вела прямо к дипгейтским докам. Имя свое улица получила благодаря решеткам с острыми шипами, которыми здесь было заперто каждое окно и каждая дверь. На улице Решеток обитали портовые рабочие и смотрители за цепями, которые подчас могли раздобыть больше металла, чем кузнецы на улице Черных легких. Все в городе, за исключением, конечно же, Церкви, знали, что каждая вторая украденная тонна железа в Дипгейте уходила на то, чтобы защитить улицу Решеток от новой ночной атаки. Возникало ощущение, будто стоишь прямо в раскрытой пасти чудовищного монстра – со всех сторон на путника хмуро смотрели ощетинившиеся острыми зубцами прутья и решетки. Можно было только удивиться, что улица Решеток до сих пор не утянула половину города в пропасть. Растащили даже железные балки и механизмы возвышавшегося над улицей планетария – металл ушел на отливку временной защиты для многочисленных жилищ. Теперь только плющ и вьюны удерживали гигантский купол на вершине башни.

Внезапно Неттл услышал шипение и разглядел, как тени бесшумно движутся по крышам. Чуть впереди к северу в воздух вновь взлетели стрелы спайнов. Бродяга выругался и перебежал на противоположную сторону улицы, чтобы лучше разглядеть цель, которую преследовали церковные убийцы.

Они гнали Карнивал на север, в сторону планетария. Стрелы рикошетили от каменных стен, железных решеток и черепицы, с треском разлетаясь в щепки.

– Вот сука! – Господин Неттл только развел руками.

Карнивал стремительно развернулась в воздухе и ринулась на бродягу.