Ночь с адвокатом
Шрифт:
– Саша, - окликает меня, как только я делаю вид, что вид из панорамного окна намного интереснее его рассказов о друзьях.
– Что с тобой? Ты все слышала?
– Ты знаешь ответ на этот вопрос, в отличии от меня, - мелкая дрожь проносится по телу.
– И что это значит?
– не понимает он.
– Зачем эти муки выбора? Если все так сложно на первом этапе, то зачем тянуть это все на себе? Давай просто притворимся, что между нами ничего не было, во вторник пройдет заседание, и каждый уйдет в свою жизнь обратно, вне зависимости, от исхода дела.
–
– его брови взлетают вверх, он явно не ожидал от меня подобного.
– Не важно, - обнимаю себя руками.
– Не важно, что смогу я, главное, уберечь тебя от ошибки. Ты думал, что у нас, в принципе, может еще ничего не получиться в спокойной обстановке? Вдруг через месяц-другой, мы с тобой поймем, что игра, как выяснилось не стоит свеч и что ты будешь тогда делать? Ведь, насколько я понимаю, все намного серьезнее, чем ты мне говоришь и тебя вполне могут лишить лицензии? Ты сможешь смириться с тем, что из-за меня ты все потерял?
Фух. Я произнесла это вслух. Мне должно по идее стать легче, но стало только хуже. Эта фантомная боль начинает распространяться по всему туловищу и плакать хочется ее больше.
– Ты уже сам не свой, Макс, серьезно. Мне кажется, еще один лишний звонок, одна встреча и я уже вообще забуду того Максима, с которым познакомилась. Того парня, который еще не столкнулся с неразрешимыми вопросами бытия и не вышел из этой битвы печальным, молчаливым и уставшим. Если все так ужасно, то зачем это все?
Вдруг неожиданно появились слезы, и я делаю глубокий вдох, чтобы их прогнать. Вроде помогает. Сейчас не время рыдать, для этого есть специально отведенные время и место.
Макс внимательно слушает каждое слово, что вылетает из моего рта и просто закатывает рукава своей рубашки. Почему он молчит? Ему нечего сказать? Может я сейчас озвучила то, о чем он сам думает, и он благодарен мне, что не пришлось самому в лицо говорить? Хотя, он же адвокат, у него вообще не должно быть проблем с воспроизведением неприятных мыслей. Но с другой стороны, что я знаю об адвокатах, когда затрагивают их личное? Может тогда они становятся обычными людьми, и им точно так же трудно, как и всем остальным?
– Ты высказалась?
– покончив с рукавами, он делает несколько шагов вперед.
– Мое слово что-то значит, могу вступить в прения?
Пафосно и слишком деловито. Никакой он не человек, адвокат не может быть простым как все люди, у него в голове совсем другие модели. Он буквально припечатывает меня к окну, как всегда подавляет своей энергетикой. Но мне, все же удается держать некую дистанцию, сейчас важно поднять такие вопросы. Можно сказать, что именно сейчас это предельно необходимо.
– Саша, - он замечает невидимую стену, что я возвела между нами и больше не наступает, - если бы игра не стоила свеч, я бы вообще в нее не ввязывался, и если тебя так сильно расстроило, что я тебя не представил своему другу, то могу сказать сразу - момент неподходящий.
Класс.
– Я не хочу с тобой все это обсуждать, не потому что в чем-то там сомневаюсь, а потому что, итак предал все идеалы адвокатуры, какими бы несправедливыми по отношению к нам они не были, зачем тебя еще больше грузить?
– Я имею право знать, что будет с нами, - сразу защищаюсь.
– Это и меня касается.
– Да, ты права, но я просто…
– Не знаешь, что делать дальше?
– подсказываю я.
– Это правда Максим?
Тучи сгущаются. Я отдаю себе отчет в том, что сейчас может вообще все закончиться и лить тебе, Саша слезы в гордом одиночестве на осколках своей любви. Но нет уже обратной дороги, меня несет куда-то вдаль, на бешеной скорости.
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Максим срывается и бьет ладонью по столешнице.
– Что я должен еще сказать? Что я заложник ситуации? Что все, к чему я стремился идет ко дну? Что не могу помочь тебе, не жертвуя всем? Да, Саша. Так и есть. Я не знаю, что делать дальше, потому что пообещал выиграть, пообещал помочь этому идиоту Диме, и теперь должен либо подставить тебя, либо его, а подставляя его - я уничтожу себя. Так ясно?
Теперь уже молчу я. Просто без понятия, что ответить. Сказать ему, что знаю, про его отца? Тогда подставлю Дашу, она просила не говорить, а кто еще мог мне поведать эту страшную историю с долгом? Его это не просто парит, он бессилен против страшного диагноза и много чего наобещал в порыве выполнить прихоти отца. Может и не так, но у меня нет других предположений.
– Почему мы не могли просто встретиться, просто понравиться друг другу, как миллионы пар в этом мире? Почему эта любовь стоит всегда таких жертв?
Любовь? Он сказал любовь?
– И знаешь, раз уж мы тут по душам с тобой говорим, то в этом тоже есть твоя вина, - глаза Максима практически пылают яростью. Видели, как зеленый может искриться? Я вижу. Это страшно.
– При чем здесь я? Я не виновата, что Дима подал иск, - часто моргаю, быстро соображая, что ответить.
– Если ты бы, тогда, два года назад не сбежала, если бы не струсила перед какой-то непонятной конкуренткой, то всего этого бы не было, - поясняет он.
Просто отлично. Давайте еще вспомним, что было, и как было бы, если бы этого не было.
– Легко говорить, если бы, да кабы, Макс. Встретились на отдыхе двое людей, переспали-разбежались и все, это не говорит, что мы бы с тобой поняли как сильно без ума друг от друга и не расставались бы ни на миг, - в голове не укладывается, что он меня еще в чем-то обвиняет. Как он может, после всего, что мне пришлось пройти?
– В любом случае, завтра я встречаюсь с Левченко и буду воплощать свой план в жизнь, - он устало потирает переносицу, словно его утомляет даже думать об этом всем.
– Нет безвыходных ситуаций, всегда можно что-то придумать, но если ты сейчас считаешь, что игра не стоит свеч, то я даже не знаю.