Ночь иллюзий
Шрифт:
– Нет ничего, - быстро ответил Иридани.
– Специальные изолирующие условия...
– Нет ли чего-нибудь, что можно использовать как рычаг?
– Вот - запорный засов картотеки.
– Трейт взвесил в руке четырехфутовый, в дюйм толщиной, прут, как будто размышлял, не испробовать ли его на моей голове, но подошел к двери, просунул плоский конец между косяком и дверью и нажал. Дерево треснуло, дверь распахнулась.
Сплошной бетон заполнял весь проем. Трейт отшатнулся, как будто его ударили ломом. Барделл издал крик и забился в угол.
– Хорошо, - сказал
– Прекрати это, - проскрипел он.
– Что бы ты ни намеревался делать, прекрати это!
– Ну-ка, заставьте меня, - сказал я.
– Я говорил вам, - сказал Иридани.
– Мы экспериментировали с такими силами, которые не в состоянии контролировать. Я предупреждал вас, что он берет верх!
– Он не берет верх, - огрызнулся Ван Ваук, покопался под пиджаком и вытащил плоский пистолет, который был мне знаком.
– Прекрати все это, Флорин, - прошипел он.
– Или я убью тебя, клянусь!
– Я думал, что Флорин - это фольклор, - сказал я.
– И твой игломет не сработает, я сломал его.
Он вздрогнул, и пистолет ушел немного в сторону от цели. Раздалось "вжик", и что-то взвизгнуло у моих колен, в то время как я ударил его как раз под ремень. Он упал на спину и, скользнув по полу, врезался в стену. Он довольно сильно стукнулся головой и обмяк, я подхватил пистолет и распрямился, повернувшись лицом ко всем остальным до того, как они покрыли половину разделявшего нас расстояния.
– Баловство кончилось, - сказал я.
– Назад, все.
– Я показал пальцем на дверь в соседнюю комнату.
– Всем туда.
Рыдая, приблизился Барделл.
– Послушай меня, Флорин, ты совершаешь ошибку, я всегда был на твоей стороне. Я предупреждал тебя, помнишь? Я старался помочь, делал все, что было в моих силах...
– Заткнись, - обрезал Трейт, и Барделл заткнулся.
– Флорин, тебе каким-то образом удалось овладеть Машиной Сновидений и использовать ее против нас. Я не претендую на то, чтобы узнать, -каким образом; я всего лишь человек, который исполняет инструкции. Но Иридани прав, ты имеешь дело с такими силами, которые слишком велики для тебя. Хорошо, ты закрыл нас стенами из бетона. Ты показал, на что способен. Но ты-то тоже пойман! Здесь уже тяжело дышать, через пару часов мы будем мертвы - все! Выведи нас отсюда, и я клянусь, что мы найдем компромисс. Мы были неправы...
– Заткнись, ты, идиот!
– заорал Ван Ваук.
– Ты наизнанку вывернешься ради него. А он нам не нужен! Разбейте машину!
Я не целясь выстрелил в пол у его ног; он обмяк, и красное пятно появилось на его голени.
– В следующий раз я выстрелю повыше, - сказал я.
– Бросайтесь на него!
– пронзительно взвизгнул Ван Ваук, но не двинулся с места, а я поднял ствол. Трейт попятился к двери. Иридани, бледный, но спокойный, приготовился к броску, но я прострелил дверной косяк за его спиной, и он отступил.
– Барделл, вы знаете, как запустить машину сновидений?
– спросил я.
–
– Я возвращаюсь, - сказал я.
– Вы поможете мне.
Я подошел к двери, в которую ушли все остальные, запер ее тем прутом, который собирался использовать как рычаг, и сел в кресло около контрольной панели.
– Флорин, вы не боитесь?
– дрожащим голосом спросил Барделл.
– Я имею в виду, что, может быть, лучше сделать по-ихнему, а? Разбить эту адскую машину?
– Слушайте внимательно, Барделл, - сказал я.
– Один неверный шаг - и нашей любви конец. Усвоили? А теперь начинайте действовать.
Он проковылял к панели управления, защелкал тумблерами и застучал по кнопкам, это выглядело так, будто он знал, что делает. Зажглись ряды красных огоньков.
– Готово, - выдавил он из себя явно против воли.
Я взял приспособление с пучком проводов, положил в карман блок питания. Остальное прикрепил к воротнику как раз под правым ухом, а маленькую розовую горошину засунул внутрь уха.
– Какую программу?
– дрожащим голосом спросил Барделл.
– Никакую. Просто запусти машину и оставь меня в свободном полете.
– Это может убить вас.
– В таком случае я совершил ошибку. Давай, Барделл.
Он кивнул и потянулся к выключателю. Что-то вонзилось мне в голову. Я почувствовал тошноту и подумал, что, может быть, на этот раз я совершил свою последнюю ошибку. Мимо проплыл потолок, потом стена, затем Барделл, который выглядел печальным и обеспокоенным. В поле зрения появился пол, затем снова потолок, ничего особо зрелищного, просто спокойная плавная смена декораций. Рот Барделла шевелился, но слов я не слышал. Затем скорость увеличилась, все замелькало, я вылетел в космос и сгорел, как метеорит в атмосфере, от меня остался лишь крошечный уголек, который светился красным, затем остыл и потух, медленно, томительно, неохотно, под шорох забытых голосов, напоминающих мне о несбывшихся надеждах и показных раскаяниях, которые, в свою очередь, затихли и растворились в небытие.
XXXII
Я открыл глаза, она сидела за столом напротив меня, одетая в облегающую серую форму с серебристой и пурпурной тесьмой на плечах. Стол был гладким и белым, как пластина из слоновой кости ручной работы. Стены позади нее были разных оттенков красновато-коричневого, золотого и рыжевато-коричневого цветов, а текстура напоминала кору экзотического дерева. В воздухе переливались звуки, которые нельзя было назвать музыкой, но действовавшие успокаивающе. Она посмотрела на меня с состраданием и положила свою ладонь на мою, сказав:
– Тебе было плохо. Флорин?
– Неважно, мисс Реджис. Рад убедиться, что вы прекрасно выглядите. Как вам удалось попасть сюда?
Она покачала головой.
– О, Флорин... я боюсь за тебя. Ты уверен, что так надо?
– Мисс Реджис, я ускоряю события. Никому другому я не сказал бы о своих планах. Забавно, но вам я доверяю. Не знаю почему. Кто вы, а?
Она пытливо всматривалась в мои глаза, как будто я кого-то прятал в себе.
– Ты не шутишь, правда? Ты действительно не знаешь?