Ночь иллюзий
Шрифт:
– Мы исследуем темные коридоры в фантастическом замке?
– спросила она. Или это темные лабиринты в нашем сознании?
– Может быть, наш разум - это бесконечные кротовые ходы. А, может быть, мы - мысли, приходящие в голову Бога и прокладывающие свой путь в бесконечной тверди Вселенной... Или всего лишь две вороны, каркающие в темноте, чтобы подбодрить друг друга. Если верно последнее, то мы плохо с этим справляемся. Вперед, девочка. Давай пойдем и разведаем. Мы можем увидеть розовый солнечный свет, пляж из белого сахара и море из жареных кукурузных зерен, и это совсем не плохо.
Я шагнул вперед и
XIX
Я очутился в огромном холле с высоким потолком, который терялся в вышине. С одной стороны был английский сад за высокой стеклянной стеной, с другой гигантские панели, похожие на табло вылета самолетов, покрытые светящимися строчками, которые непрерывно мигали и сменяли друг друга. В центре зала, в ряд, были расположены белые пластмассовые столы, и за каждым сидел человек или почти человек - в белой униформе и шляпе, похожей на почтовый ящик с тесьмой под подбородком. Мужчины и женщины в гармонирующих по стилю и цвету одеждах стояли перед столами в очередях, и я был в одной из них.
Клиент передо мной - ослепительная дама в изысканном украшенном бриллиантами саронге и с ровным золотистым загаром - взяла свои документы и исчезла за белым экраном. Я оказался первым.
– Флорин? Все правильно, есть, прошу, - сказал гориллообразный клерк отрывистым тоном студента Оксфордского университета и одарил меня взглядом блестящих глаз и смутным блеском больших квадратных желтых зубов.
– Добро пожаловать домой. Как прошло путешествие?
– Как в сумасшедшем доме накануне дня всех святых, - сказал я.
– Не надо утруждать себя байками, кто вы и что вы. Я не поверю ни одному вашему слову. Просто скажите мне, что это за место, хотя и в это я тоже не поверю.
– Ноль-ноль-девять-ноль-два, - сказал он, надавил кнопку, и белые стены огородили нас с четырех сторон, образовав уютный кубик.
– Что вы сделали с девушкой?
– спросил я, пытаясь держать в поле зрения все четыре стены одновременно.
– Хорошо, Флорин, только не нервничай, дружище. Ты оперативник IDMS, только что возвратившийся из официальной командировки на Локус 992 А 4. Поджав свои длинные и по-обезьяньи тонкие губы, он нахмурился.
– Откровенно говоря, я был удивлен, обнаружив синдром амнезиакальной фуги у полевого агента твоего уровня. Как далеко в прошлое простирается потеря памяти?
Я ощупал карманы в поисках пистолета Сенатора. Его там не было. Как, впрочем, и двухмиллиметрового игломета, нашел я лишь шариковую авторучку, которая, насколько я помню, мне не принадлежала. Импульсивно я направил ее на обезьяно-человека за столом. Мне показалось, что он всерьез перетрусил.
Его рука дернулась к ряду кнопок на компьютере и обмякла, когда я направил ручку ему между глаз.
– Говори, - потребовал я.
– Мне нужна девушка, а потом я выхожу из игры.
– Успокойся, Флорин, - сказал он ровным голосом.
– Не делай торопливых ходов, даже если вообразил невесть что.
– Я устал от игры, - сказал я.
– Меня провели, одурачили, обманули, разочаровали - я не обижаюсь.
– В этом я помочь не могу. Как видишь, девушки здесь нет.
– На счет три стреляю. Раз... два...
– я сделал паузу, чтобы вдохнуть, но кто-то высосал весь воздух из комнаты и заменил его меловой пылью. Она повисла белой дымкой между мной и обезьяно-человеком. Мои пальцы уронили ручку, колени подогнулись без всякого желания с моей стороны, и я оказался сидящим да краешке стула, как нервничающая кандидатка на должность секретарши; его слова доносились как бы через фильтр с другой стороны стола, находящегося в полумиле, а между нами лежала неисследованная страна.
– Случившееся с тобой - это неизбежный профессиональный риск, - говорил он мне.
– Если фуга заходит так далеко, срабатывает автовозвратчик, и агент возвращается в штаб-квартиру. Позволь заверить, что ты находишься теперь в абсолютной безопасности и в самое ближайшее время снова овладеешь всеми своими навыками.
– Где мисс Реджис, черт тебя побери, обезьяний кот?
– прорычал я, но позвучало это как у пьяницы, пытающегося заказать десятый мартини.
– Твое задание - наблюдать за экспериментальным аппаратом, действующим на Локусе, - продолжал он спокойно.
– Примитивный аппарат, но он создавал определенные аномалии вероятности для Сети. По-видимому, ты попал в поле действия этого устройства. Я хочу, чтобы ты сейчас сделал усилие и признал: все то, с чем ты боролся, не имело никакого отношения к реальности.
– Вот как?
– мне удалось произнести это достаточно отчетливо, чтобы прервать его тираду.
– Тогда откуда у меня оружие?
– Произведено IDMS, разумеется.
– Ошибаешься, дружище. Это шариковая ручка. Где девушка?
– Нет никакой девушки.
– Ты лжешь.
– Я постарался согнуть ноги, это мне удалось, и прыгнул через стол, ударившись о ледяной щит, который разбился на каскады огня, засиявшие словно бриллианты; я набрал воздуха, чтобы закричать, и почувствовал запах трубочного табака из апельсиновых корок с добавкой Меда...
Носатый сидел напротив меня за столом и улыбался с рассеянным равнодушием.
– Ну-ну, паренек, не паникуй, - сказал он успокаивающе.
– Незначительное помрачение сознания из-за употребления эфира.
На мне оказался свитер с длинными рукавами, вельветовые бриджи, шерстяные чулки и поношенные тапочки, мои ноги были тонкими ходулями тинэйджера. Я стоял, а он, вынув трубку изо рта и указывая чубуком на меня, лениво приказал:
– Веди себя хорошо, малыш, а не то я вынужден буду вызвать твоих родителей.
Позади него было окно. Я ринулся вокруг стола, нырнув под его руку, и увидел широкие школьные газоны, деревья и пешеходные дорожки под желтым летним солнцем.
– Пожалуй, тебя все-таки придется выгнать, - сказал Носатый.
– Что вы сделали с ней?
– закричал я в ответ и бросился на него, не имея никакого другого желания в жизни, кроме как запустить пальцы в мягкий жир под его подбородком, но он растаял, а я пробил дорогу через похожую на сироп субстанцию, полную маленьких блестящих огоньков, и ввалился в комнату с изогнутыми стенами, покрытыми экранами и мигающим светом: серый человек в облегающей фигуру зеленой форме, протянув мне руку, спросил: