Ночь иллюзий

Лаумер Кейт Джон

– Придерживайтесь субординации, Доктор.

– Так точно, сэр. Было начато проведение испытания с вами в качестве субъекта. Градуировка проходила нормально. Программа была запущена, интегрирующее устройство выключено. Почти мгновенно потребление мощности возросло в десятки раз. Защитные устройства обратного питания были активированы, но безрезультатно. Я принял различные меры для того, чтобы снять напряжение, но безуспешно. Мы прервали эксперимент и прекратили подачу энергии - но вы остались в глубокой коме, не реагируя на

требования возвратиться. Вы словно черпали энергию из другого источника, хотя это предположение и выглядит фантастично. В отчаянии я попытался ввести корректирующее перепрограммирование, но безуспешно. Затем - как гром с ясного неба-вы выбрались из всего этого сами.

– Есть какие-либо соображения, с чьей помощью?

– Никаких. Похоже на влияние какого-то внешнего фактора.

Я кивнул в сторону Барделла, который сидел у противоположной стены, поглаживая чашку с кофе, и выглядел обиженным.

– Что он здесь делает?

– Ну, это Барделл. Временный сотрудник; он использовался как вспомогательный вектор при имитациях во время эксперимента.

– Он - часть Машины Сновидений?

– Да, подходящее название, Джим.

– Покажи мне машину. Он уставился на меня.

– Ты имеешь в виду?..

– Просто представь, что я все забыл.

– Конечно, Джим. Сюда, пожалуйста. Он подошел к пустой стене и нажал кнопку, ровная серая панель отъехала в сторону, открыв вход в убогую гостиничную комнату с латунной кроватью и разбитыми окнами. Он заметил, что я обратил на это внимание, и притворно засмеялся.

– Пару раз ты продемонстрировал ярость, Джим...

– Вы всегда называли меня Джимом?

– Я?
– он остановился и сверкнул глазами, его челюсти слегка сжались. Прошу прощения, сэр, - сказал он сухо.
– Полагаю, что во время этих напряженных часов я непроизвольно отступил от протокола.

– Я просто поинтересовался, - сказал я.
– Покажите мне остальное.

Он провел меня через конференц-зал, по улицам - картон и алебастр - через меблированные комнаты: все очень примитивное, сляпанное наспех, чем нельзя было одурачить и слепца.

– Все, что требовалось, - важно объяснял Ван Ваук, - это стимул для запуска; все остальное поставляло ваше подсознание.

Череда кабинетов заканчивалась тяжелой пожарной лестницей, закрытой.

– Наша территория заканчивается здесь, - сказал Ван Ваук.
– Это помещение принадлежит другому учреждению.

Обратный путь пролегал через склад. Я толкнул носком ботинка сломанный манекен, похожий на Барделла.

– Для чего это?

Казалось, это для него было сюрпризом.

– Это? О, сначала мы надеялись использовать манекены; но вскоре поняли, что необходимы живые актеры.
– Он подвигал челюстями.
– Человеческое существо - довольно сложно устроенный механизм; его нелегко заменить.

– Как это укладывается в нарисованную вами картину, согласно

которой я был привязан в соседней комнате?

– О, это произошло в конце. После того, как вы, э... вышли из-под контроля. Начинали мы с вами в амбулаторном состоянии под легким наркозом.

– Как давно начался эксперимент? Ван Ваук посмотрел на часы с дорогим ремешком на толстой волосатой кисти.

– Почти восемь часов, - сказал он и покачал головой, выражая сам себе сочувствие.
– Тяжелые восемь часов, Джим - то есть, сэр.

– И что теперь, Доктор?

– Теперь? Ну, анализ записей, определение причины ошибки, корректирующие действия, а затем - новые эксперименты, позволю предположить.

– И, конечно, я должен санкционировать это.

– Естественно, сэр.

– Вы не думали о том, чтобы приостановить эксперименты?

Ван Ваук выпятил нижнюю губу и скосил на меня глаза.

– Конечно, решение принимать вам, сэр, - промурлыкал он, - если вы убеждены, что существует опасность...

– Может быть, нам нужно ликвидировать машину, - сказал я.

– Гм, возможно, вы правы. В соседней комнате голоса поднялись до крика.

– ...Я не знаю, что вы собираетесь разыгрывать сейчас, - вопил Барделл, но я в этом не участвую! Отоприте эту дверь, черт побери! Я ухожу отсюда прямо сейчас!

Мы вошли. Барделл дергал ручку двери, его лицо покраснело от напряжения. Иридани крутился около него; Трейт тарахтел ручкой боковой двери. Он взглянул на Ван Ваука.

– Какой-то шутник закрыл ее снаружи, - сказал он. Отодвинув Барделла, он пнул дверь на уровне замка. Было похоже, что если не двери, то его ноге стало больно.

– Эй, какого дьявола, что это вы делаете, Трейт?

Ван Ваук подошел к двери, попробовал ее открыть, затем повернулся и посмотрел на меня встревоженным взглядом.

– Вы знаете...
– начал он, но затем поменял галс.
– Какая-то ошибка, сказал он.
– Каким-то образом включилась система безопасности.

– Нам не выйти отсюда, - закричал Барделл-1 Он схватил металлический стул и с размаху ударил им по двери, стул отскочил, одна из его ножек согнулась. Ван Ваук промчался мимо меня в комнату, из которой мы только что вышли, бросился к разбитому окну, распахнул раму и отшатнулся.

– Это ваших рук дело?
– спросил он сдавленным голосом.

Я подошел взглянуть, на что он уставился: сплошной бетон, заполняющий пространство, где раньше был проход.

– Все правильно, - сказал я.
– Пока вы наблюдали, как Рыжеволосый пинает дверь, я заказал два ярда раствора и залил его сюда. Прошу прощения, что забыл нацарапать свои инициалы.

Он огрызнулся и бегом вернулся в лабораторию с зеленым кафелем. Иридани, Трейт и все остальные стояли кучкой; Барделл у дальней стены испуганно наблюдал за ними.

– Телефона здесь нет?
– спросил я.