Нобелиат
Шрифт:
То, что контролер сказал: «К вам…», многого стоило.
«Как быстро происходит обучение в тюрьме», – подумал Крамор.
Контролер отошел в сторону, и в камеру вошел мужчина лет сорока.
– Добрый день, Виталий Сергеевич, – сказал вошедший.
– Добрый, – ответил Крамор, – мы с вами знакомы?
– Разумеется, нет. Да вы присаживайтесь, здесь не принято произносить садитесь.
Крамор сел на нары, вошедший устроился напротив.
– Вы сотрудник этого заведения?
– Нет,
– А… так вы следователь или, как там говорят, дознаватель?
– Ну что вы, хотя в прошлом действительно работал следователем, но в настоящее время я издатель.
– Вот как? – удивился Крамор.
– Мне понятно ваше удивление, – сказал вошедший, – но обо всем по порядку. Давайте знакомиться: меня зовут так же, как и вас, правда, фамилия другая.
– Вы ее назовете?
– Разумеется, но в том случае, если вы захотите продолжить общение…
– А если нет?
– Тогда зачем вам моя фамилия. Правильно?
– Логично. Итак, зачем я вам?
– Ну, чтобы этот вопрос не тяготил вас, договоримся сразу, я хочу проконсультироваться…
– И для этого засунули меня в камеру?
– Да полноте, Виталий Сергеевич, я не Господь Бог, вы сами себя сюда засунули…
– Ладно, пусть будет так. С чего начнем консультацию?
– С того, что для вас наиболее актуально.
– Значит, с того, что я оказался здесь по ошибке, – сказал Крамор.
– Полностью с вами согласен. Но не это будет предметом нашего разговора.
– Однако же для меня это является актуальным.
– Это на сегодня, а завтра забудете и не вспомните, как не вспоминают лечний снег [1] .
– О, да вы знаете, что такое лечний снег?
– Знаю.
– И все же я бы хотел, прежде всего, поговорить о том, что интересует меня.
– Хорошо, если так хочется. Завтра вас повезут в суд и там вынесут решение. Оно не будет жестким. Потому что вы впервые участвовали в таком мероприятии.
1
Лечний снег (диалект.) – прошлогодний снег.
– Я не участвовал, я подошел полюбопытствовать.
– Полностью с вами согласен. Но решение будет принимать судья на основе собранных доказательств вашего участия в несанкционированном митинге.
– Таких доказательств не может быть.
– Представьте себя на месте судьи. Все, кого сюда привезли, говорят то же самое. И что ему остается делать?
– Искать доказательства.
– Доказательства вашей причастности уже есть, иначе бы не оказались в камере. Судья прочитает протокол и выяснит, что вы, имярек, вместе с другими участниками несанкционированного мероприятия находились на площади.
– Но это не…
– Стоит ли толочь воду в ступе? Завтра скажете все это судье и выйдете на свободу…
– О чем же, любопытно? – спросил Крамор.
– Это хорошо, хотя сегодня любопытство привело вас в камеру… О чем может говорить издатель с писателем?
– Да, о чем?
– Конечно, об издании книг.
– А нельзя ли поговорить об этом, например, завтра, когда меня освободят, признав ошибку…
– Можно, – сказал издатель почти с теми же интонациями, что и контролер, – но не нужно. Завтра или послезавтра вы не сможете прочувствовать глубину предложения, которое я сделаю сегодня.
– Вот как?
– Именно так.
– Хорошо, с чего начнем?
– С анализа предшествующих событий, – произнес издатель.
– Это зачем?
– Позже поймете. Итак, не было ли сегодня чего-либо необычного?
– Конечно, я оказался в тюрьме впервые в жизни.
– Во-первых, я имел в виду необычности до митинга. А во-вторых, не пытайтесь ввести меня в заблуждение, вы уже попадали в тюрьму. Вам тогда было семнадцать, что отчасти и спасло от более длительного пребывания там, – сказал издатель.
– Вы знаете такие подробности?
– Да.
– Тогда я отказываюсь от беседы.
– Позвольте полюбопытствовать, почему?
– Вы готовились к встрече, собирали обо мне сведения, – сказал Крамор.
– Да, всегда так делаю перед встречей со своими авторами. Что тут странного… Или вам есть что скрывать?
– Нет, мне нечего скрывать…
– Ну, это тоже не соответствует действительности, но продолжим. Итак, что произошло с вами накануне задержания?
– Да не было ничего необычного, во всяком случае в так называемой материальной реальности… – произнес Крамор.
– А в виртуальной?
– В виртуальной мне приснился странный сон…
– Его содержание?
– Не могу воспроизвести его полностью, но вот конец помню ясно… Я стоял возле какого-то стола, и некто…
– Похожий на судью? – уточнил издатель.
– Возможно, – ответил Крамор, – произнес фразу, смысл которой я не понял, но запомнил.
– И как она звучала?
– Сарра готова изменить…
– У вас есть знакомые по имени Сарра? – спросил издатель.
– Конечно, нет. Именно потому, что фраза не имела ко мне никакого отношения, я ее и запомнил. Сложилось ощущение, что она из чужого сна…
– Это верное ощущение, такое бывает, когда некая нематериальная субстанция, окружающая нас, меняется.
– Это…
– Это предвестник того, что вскоре изменится и реальность, то есть мы сможем увидеть, услышать, пощупать… – сказал собеседник.
– Вы полагаете?
– Да, иначе я бы сюда не пришел.
– Ну, хорошо, хватит ходить вокруг да около. Вы хотите меня издавать?
– Да, если примете мое предложение.
– И что бы вы хотели издать из моих опусов?
– Еще раз повторяю: если вы дадите положительный ответ.