Нобелиат
Шрифт:
– Как? – удивился историк.
– А вот так, – сказал омоновец, – доказательств не хватило.
Всю обратную дорогу шло обсуждение, почему же для всех доказательств хватило, даже Крамору впаяли пять суток, а ему не хватило…
– Что-то тут не так, – сказал историк.
– Уж не стукач ли он? – озадачился вопросом Алесь. И трое стали обсуждать ситуацию. Особенно горячился Алесь, который мгновенно связал ранее не замеченные детали поведения Нечипоренко в одно целое.
Крамор в обсуждении
В двенадцать часов дня следователя Юнакова вызвал начальник отдела. Протянул ему папку и сказал:
– Просмотри и доложи, есть ли хотя бы намек на состав преступления, имеет ли дело судебную перспективу. Сам понимаешь, какой смысл работать на корзину.
Юнаков согласно кивнул и вернулся в свой кабинет. Усевшись за стол, передразнил начальника:
– Просмотри…
Начальник не понимал двойного значения этого понятия. А может, и понимал, но имел в виду то, что обычно имеют начальники, то есть – посмотри.
Юнакову было слегка за пятьдесят. В этом возрасте коллеги ходят в больших начальниках, а он был всего лишь капитаном. Много лет назад был переведен с понижением на должность старшего следователя из соседнего райотдела. Коллеги тактично не интересовались причинами, а сам Юнаков по этому поводу не распространялся. Остался рядовым и после создания Следственного комитета. Но, как говорили сослуживцы, следак он был толковый. И этим определялось его место в иерархии тех, кто осуществляет так называемое предварительное расследование.
Юнаков открыл папку. Там находилось всего несколько листков, один из которых оказался заявлением.
Некто Раззаков писал, что в районе объявилась молодежная банда троглов, которая «терроризирует местное население».
В чем выражался террор, Раззаков не разъяснял. Зато к заявлению были прикреплены несколько листов с наклеенными фотографиями, сделанными почти профессионально, если не считать, что каждый предмет был запечатлен обзорно, на общем плане и в деталях.
Под каждым фото находилось пояснение, отпечатанное на пишущей машинке. Все они разъясняли сфотографированные надписи, которых было несколько. «Троглы все помнят и ничего не прощают» – была одна из них. Вторая гласила: «Трогл всегда непонятен, особенно для врагов».
А третья: «Пидоры, вы тронули голодного трогла…»
«Нужно поговорить с этим Раззаковым, – подумал Юнаков, – что он увидел криминального во всем этом?»
Юнаков стал искать в папке адрес или телефон заявителя, одновременно чертыхаясь и нелестно отзываясь о своем начальнике, который столь опытного следака заставил разбираться с пустышкой.
Занятие это прервалось стуком в дверь.
– Да, – произнес Юнаков.
Посетитель втиснулся в
– Меня вызвал следователь.
– Как его фамилия? – спросил Юнаков.
– Тут непонятно написано, – сказал он.
– Давайте посмотрю.
Посетитель подошел к столу и протянул повестку.
– Вам к Давыдову, причем на вчера. Почему не пришли в назначенное время?
– Не смог.
– Сегодня Давыдова нет на службе.
– Вы меня допросите.
– Но это не мое дело.
– А какая разница?
– Не будем говорить о разнице, просто это невозможно.
– И что мне делать?
– Подойдите в секретариат, там подскажут, когда можно прийти еще раз.
Посетитель, забрав повестку, ушел, но почти сразу вернулся с начследом.
– Валера, – сказал тот, – я поручаю тебе допрос свидетеля по делу, которое ведет Давыдов.
– Я не в курсе события преступления.
– Тебе это и не нужно, свидетель должен охарактеризовать подозреваемого.
– Хорошо, может, вы хоть фамилию скажете.
– Моя фамилия Рассказов, зовут Михаил Петрович.
– Да я не о вашей фамилии, а подозреваемого.
– Это запросто, – сказал начслед, – вот его данные…
Допросив свидетеля, Юнаков подписал ему пропуск, но тот не торопился уходить.
– Вам бы не фигней заниматься, – сказал он, – а обратить внимание на то, что у нас в городе действует тайная организация троглов.
– Кого? – спросил Юнаков, хотя уже понял, о ком идет речь.
– Троглов, – пояснил свидетель так, словно речь шла о чем-то известном.
– И чем они знамениты?
– Терроризируют население.
– Ну, террор не по нашей части, напишите заявление…
– Да уже вроде писали…
– Кто?
– Мой друг Раззаков.
– Странная фамилия у вашего друга.
– Не более странная, чем ваша, – нелюбезно ответил посетитель, но потом смягчился и сказал, что друг является ему дальним родственником и должен был носить фамилию Рассказов, но по освобождении Беларуси в сорок четвертом тот, кто опрашивал маленького сироту, не расслышал фамилию, произнесенную мальчиком, и записал Раззаков.
Юнаков хотел было спросить, чем же насолили Раззакову троглы, но дверь отворилась, и начслед произнес:
– Валера, кончай все это, у нас убийство.
– Слава Богу, – произнес Юнаков, весьма удивив и начальника, и свидетеля, – выезжаю.
Юнаков поднялся со стула и извлек из-за сейфа следственный портфель.
– Да не надо, – сказал начслед, – криминалист уже в машине, у него с собой целый чемодан.
– Не могу, это как часть одежды, – ответил Юнаков.
– Как знаешь, – сказал начальник, – отзвонись, когда прибудете на место.
– Если будет время, – ответил Юнаков без должного почтения.