Никуда не денешься
Шрифт:
Зола замолчала на какое-то время, опустила глаза. Может на меня обиделась, что я не поддержала ее игру в «шепталки», а может просто стало неловко.
А с каких это пор Зола интересуется мужчинами? Все ее разговоры были о муже и дочке, а теперь вдруг заинтересовалась Волесом. Да и что им интересоваться – сухой, холодный, отстраненный. Он мне кроме «доброе утро» и «спокойной ночи» ничего больше и не говорил.
– А зачем вам?
Уже шептала я. Зола смотрела на меня обижено какое-то время, а потом все же ответила.
– Приятный молодой человек. Хочу с дочерью познакомить.
Услышала
От такого ответа я на какое-то время зависла. Во-первых: где она видит приятного молодого человека? Я на всякий случай внимательно оглянулась по сторонам – может у меня за спиной еще кто-то стоит. Никого. А во-вторых: с какой доченькой? Она всегда так отзывалась о своей доченьке, что я ей давала максимум лет десять, а то и того меньше. Или у них здесь принято сватать детей с пеленок?
– А сколько лет вашей доченьке?
– Уже двадцать пять. Она у нас такая скромница, никуда не выходит, ни с кем не гуляет. Да и мы с отцом в дом мужчин не приглашаем.
Да, умеют люди шокировать. Она же старше меня! А я из-за этого обращения «доченька» считала ее совсем ребенком.
– Приведите ее сюда, пусть познакомятся.
– Спасибо Наташенька! Спасибо! Так и сделаю.
Завтрак был приготовлен и я его со вкусом уплетала. Зола, уходя, еще раз переспросила, не буду ли я против, если она возьмет с собой дочь уже сегодня к ужину. Я заверила, что буду только рада с ней познакомиться. И, да, я действительно ждала с нетерпением ужина и знакомства с «доченькой».
Доедая фирменный Золын кренделек, я вспомнила недавний разговор с Глебом. Он рассказывал о технических возможностях их мира, а я поинтересовалась: почему же столь умный народ до сих пор не придумал себе какой либо кухонный комбайн или что-то вроде этого, и по сегодняшний день пользуются услугами кухарок. Глеб ответил, что некоторые вещи не стоит менять. Что ни один комбайн не приготовит еду такую вкусную и полезную как это сделают умелые руки и доброе сердце живого человека. Уплетая сейчас эту вкуснятину, я была полностью с ним согласна.
Дора оказалась очень красивой и не менее милой девушкой. Она приветствовала меня с почетом достойным королевы. Скромно опустив глаза, отвечала на все мои вопросы, сама же никаких вопросов не задавала. Шуточные вопросы, на которые мои подружки и отвечать бы не стали, получали четкий, скромный ответ. Я чувствовала себя рядом с этим невинным созданием опытной взрослой женщиной. Я – в свои не полные двадцать! Не скажу, что это было мне неприятно, но рассчитывала я совсем на другое.
Милая скромная девочка. Да, именно девочка – миниатюрная фигуристая, как фарфоровая куколка. Я тоже не пышечка – стройная, подтянутая, но такой тонкой талии и округлым бедрам, как-то даже позавидовала. «Позавидовала» - это я не совсем правильно выразилась, скорее восхитилась. Я никогда не понимала смысл слова «завидовать». Если мне что-то чужое нравилось, я стремилась и себе приобрести такое же, а не обижалась на человека имеющего то особенное. Если уж никак подобного не достичь, то стоит не смотреть в ту сторону и не есть себе душу. Смысл обижаться на владельца чего-то «особенного» будь то материальные или духовные ценности – он этого добился своими трудами. Можно обижаться только
Она казалась такой … невинной, что ли? Я так соскучилась по общению - простой женской трескотне, надеялась хоть с ней посплетничать, обсудить кого-то.
Кого?
Да хоть бы этого… ходит за мной сутками. Безмолвный отчужденный пень. Моя внутренняя проказница так и стремилась ему чем-то насолить. Интересно, если бы мы обсуждали вслух его физические достоинства и недостатки, он бы оставался таким же отчужденным и равнодушным?
Я еще раз посмотрела на Дору. Как-то сомневалась, что с такой посплетничаешь – слишком правильная. Но, чем черт не шутит!
– Дора, а какие мужчины тебе нравятся?
Девушка подняла на меня перепуганные глаза. Я решила уточнить вопрос – мало ли вдруг она не поняла.
– Ну, там – высокие, низкие, худые, толстые? Или, может, такие шкафи, как тот, что подпирает в углу стену?
Не сомневалась, что слово «шкаф» она не совсем поймет, но зачем же смотреть на меня такими перепуганными глазами?
Сказала, а потом поняла, что слишком загнула со своей откровенностью. На меня уставились три пары глаз – кто в шоке, кто в непонимании. Да-да, и одна из этих пар принадлежала моему ничем не пробиваемому стражу. Правда через несколько секунд он отвел от меня свой взгляд, но я-то видела, как он на меня смотрел – как будто у меня вторая голова выросла, и язык ему показывает.
Они смотрят на меня, а я на них. Да что я такого сказала? Обидела честь и достоинство многоуважаемого стража?
Не знаю, долго бы мы еще смотрели с таким непониманием друг на друга или нет, но Зола на правах старшей и мудрейшей женщины из здесь присутствующих, решила объяснить:
– Наташа, у нас не принято обсуждать мужчин, и говорить о них в третьем лице, когда они здесь присутствуют.
А потом уже шепотом, глядя мне в глаза и слегка косясь на стража у двери, добавила:
– Особенно если они могут услышать.
В ее словах не было осуждения, просто попытка объяснить некоторые аспекты их жизни. У нас тоже это не совсем принято. И многие посчитают дурным тоном, но вряд ли найдутся больно умные или воспитанные, чтобы читать нотации. На такую фразу должны были отреагировать улыбкой, смехом, но не нравоучением.
Может в этом и проблема? Многие считают, что это их не касается – кто не любит совать нос в чужие дела, а кто просто не хочет ввязываться в словесную перепалку, поэтому делают вид, что не расслышали, или не услышали ничего из ряда вон выходящего. Просто проходят мимо. Может по этому, у нас десятилетние дети ругаются хуже взрослых?
Да, посплетничала с девушкой моего возраста.
– А когда не слышат?
В тон ей прошептала я.
Зола мне хитро подмигнула. У меня камень упал с души. Не хотела я сориться с этой женщиной, или строить между нами стены из взаимных обид.
Посмотрела в сторону двери – мужчина по-прежнему делал вид, что нас не замечает. Вот как от него избавиться?
Да как-как, очень просто!
Я извинилась перед женщинами и вышла с кухни. Волес пошел следом. Кто бы сомневался! Зайдя в спальню, я подняла взгляд к сводам потолка и обратилась к тому, кто так же непрерывно за мной наблюдает.