Никуда не денешься
Шрифт:
О том, что у него есть определенные догадки он говорить не стал.
– А… А почему тогда ты решил, что меня кто-то заказал?
Волнение и испуг сковывали все тело. Слова вырывались с заиканием.
– Я давно имею кое-какие подозрения по поводу Никиты. Он занимается… как бы это сказать… пиратством.
Глеб отвернулся от окна и посмотрел на меня. Он ожидал моей реакции, а я - его ответов.
«Я крепкая девочка выдержу – говори». Этого вслух не произнесла, но он, кажется, все понял по моим глазам.
– Не простым пиратством, Наташа. Он
– И куда же он их поставляет? Сюда, в этот мир? Таким как ты – ищущим пару?
– Таких как я, больше нет. А я и сам, как видишь, способен своровать свою пару.
Глеб снова отвернулся к окну, вглядываясь вдаль. Я молчала – ожидая продолжения рассказа. Подколки дело приятное, но правду знать хочется.
– Измерений и миров существует множество. И есть такие, о существовании которых лучше не знать.
Он замолчал на какое-то время, а потом продолжил.
– Есть миры, в которых люди - быстро ломающиеся игрушки. Игрушки, которые постоянно нужно заменять. В один из таких миров Никита поставляет свой товар.
Я все так же молчала, боясь перебить и что-то пропустить.
– У нас невозможно похитить женщину и остаться безнаказанным. Да и просто похитить, не получиться. Технологии позволяют держать с близкими и родными непрерывный контакт. В крайнем случае, существует телепатия, и жертва может в любую минуту сообщить о беде. В вашем - все по-другому. Не спорю и у вас есть определенные организации, следящие за вмешательством в мир извне, но они настолько малочисленные, что просто не способны уследить за всем.
– Люди в черном?
Глеб посмотрел на меня с улыбкой.
– Да, что-то на подобии.
– Ты что смотришь наши фильмы?
– А как же! Прежде чем отправляться в другой мир, его нужно изучить.
Он хитро подмигнул мне. Интересно, что значит его это подмигивание? Что такого он мог узнать о нашем мире, что смотрит на меня так, как будто знает все мои сокровенные желания?
– Но сейчас не об этом. Никита на протяжении определенного времени живет в вашем мире, выискивает себе жертв, вызывает в них доверие, а во время максимального сближения миров, когда грани между ними почти что теряются и порталы с легкостью можно открыть, он доставляет свой товар по адресу заказчика.
– Так, я что-то совсем ничего не понимаю. Что за сближение, грани и когда они теряются?
– Один и самый большой промежуток времени начинается с конца декабря и длиться до 19 января. Вы это время привыкли считать Рождественскими праздниками. Что вы там в это время делаете?
Он не ждал, пока я отвечу. Сам продолжил.
– Кажется, пьете, веселитесь, а некоторые женщины еще и гадают, колдуют или что-то в этом роде. А потом рассказывают истории о том, что видели чертей, встречались с суженным или бывали в неизвестных местах. Вы списываете все это на излишки выпитого или на все ту же магию, но правда в другом. Те люди действительно видели, встречались и делали все то,
Существуют еще несколько промежутков времени в течении года, когда миры предельно сближаются. Вы привыкли эти дни называть праздниками. Выпивать, колдовать, призывать все тех же существ, а потом все произошедшее списывать на чудеса и магию.
Я слушала разинув рот, как сказку. Интересную сказку. И от этого не менее ужасную.
– Когда Никита начал за тобой ухаживать?
Глеб резко перешел к уточнениям, я даже растерялась.
– Не знаю. Мы полгода как встречаемся. До этого он еще какое-то время всячески привлекал к себе мое внимание.
– Он каждый год появляется в другой стране, но обязательно в каком-то высшем учебном заведении, где полно молоденьких глупых девушек. За год он успевает сблизиться с двадцатью-тридцатью девушками и на рождественские праздники все эти люди загадочным образом исчезают.
– Я должна была быть одной из них?
– Нет, ты была особенной. Он никогда ни с кем не сближался на столько, чтобы отпугнуть новых возможных кандидаток в свои жертвы. С тобой он открыто встречался, за тебя торговался на аукционе – ты ему нужна. Именно ты, а не кто-то другой.
В душе всколыхнулась какая-то обида.
– Была бы я ему так сильно нужна, он бы на восемнадцати тысячах не остановился.
Тогда меня пугала эта сумма, а сейчас показалась мизерной.
Глеб улыбнулся. В глазах засверкала какая-то хитринка.
– Что, обидно, что так дешево мне досталась?
Я молчала, поджав губы, изображая капризного ребенка, а он все так же улыбался.
– Он не мог светиться. Восемнадцать тысяч это неподъемная сумма для большинства студентов того заведения, в котором мы пребывали. Помнишь о «людях в черном»?
Я кивнула головой.
– Так вот эти люди подобные происшествия очень внимательно прослеживают. Он рисковал привлечь к себе внимание еще тогда, когда называл сумму в пять тысяч. Сумма в десять тысяч грозила ему разоблачением. Я вообще удивляюсь, как он рискнул поднять ее до восемнадцати.
– А ты?
– Что я?
– Не прикидывайся дурачком. Ты рисковал?
– Я не мог по-другому.
От былой улыбки не осталось и следа.
– Почему? Уже тогда знал, что я твоя пара?
– Нет. Тогда еще не знал?
– Тогда почему рисковал?
Глеб молчал. Он смотрел вдаль на обвитые листьями деревья, на линию горизонта, с заходящим солнцем выкрашивающую небо в бордовые тона, и молчал.
– С тебя слова тисками нужно вытягивать?
Мужчина оглянулся, посмотрел на меня. В его глазах было что-то новое, не ведомое досель. Он коснулся этим взглядом моей души.
– Я пообещал тебя беречь любой ценой.
Смотрю на него и не знаю что ответить. Нет спросить! Я хочу о многом спросить, но с чего начать? Если сейчас откроется, что и ему была нужна для какого-то плана, я просто не выдержу.