Незнакомка
Шрифт:
— Это, конечно, не розовый шелк, — Клей рассмеялся, будто вспомнил шутку, неизвестную Николь, — но все же лучше, чем земля. — Он протянул руки навстречу Николь.
Николь бросилась ему в объятия.
— Я люблю тебя, Клей, — прошептала она. — Я люблю тебя так сильно, что мне страшно.
Он стал вынимать одну за другой шпильки, роняя их на пол. Руки его погрузились в густую массу темных шелковистых волос.
— Тебе нечего бояться, — мягко проговорил он, покрывая ее шею нежными поцелуями. — Ты моя жена. Мне нужна только ты, и я буду любить тебя всегда. Думай только
Клей коснулся языком мочки ее уха, она почувствовала, что ноги ее слабеют.
— Дети, — выдохнула она. — Я хочу детей. Он отстранил ее от себя и улыбнулся.
— Но для того, чтобы иметь детей, надо… потрудиться. В глазах Николь заплясали искры смеха.
— Всякое трудное дело требует… практики.
— Иди сюда, чертенок, — сказал Клей и подхватил ее на руки. Он бережно уложил ее на одеяла. Их ветхость, легкий запах плесени как нельзя лучше соответствовали атмосфере, царящей в пещере. Здесь обитали призраки, и Николь чувствовала, как они наблюдают за ней со снисходительной улыбкой.
Клей расстегнул пуговки ее мокрого платья и припал губами к обнаженной коже. Николь сама поспешно стянула сорочку. Она так давно мечтала коснуться его тела. Клей положил ее к себе на колени, лаская ее, любуясь ее телом.
— Как ты прекрасна, — сказал он, глядя, как по ее коже скользят блики пламени.
— А тебе не жаль, что я не блондинка?
— Молчи! — ответил он с притворной суровостью. — Я не хотел бы изменить в тебе ни единой черточки.
Николь расстегнула его рубашку, обнажив гладкую мускулистую грудь, слегка поросшую темными волосами, сильный плоский живот. Глядя на это великолепное тело, она чувствовала, что каждая ее жилка напрягается и дрожит. Она наслаждалась его телом, так резко контрастирующим своей мощью с ее хрупкостью. Она любила смотреть, как он ходит, как играют под кожей мышцы, когда он укрощает строптивую лошадь, как он забрасывает в фургон стофунтовые мешки с зерном. Она прижалась губами к теплой смуглой коже живота, и по всему ее телу пробежал трепет.
В ее выразительных глазах отражалась вся сила страсти, и, когда Клей увидел, что эти глаза застлала пелена неистового желания, он почувствовал, что по его спине пробежал холодок. Эта женщина воспламеняла его, как никто и никогда. Он больше не говорил слов любви, он жаждал обладания. Он сорвал в себя остатки одежды, рывком стащил сапоги.
Нежность исчезла, уступив место яростному вожделению. Он едва не прокусил ей ухо, его губы, язык, зубы спускались по шее к плечам, с силой прижимались к груди.
Николь извивалась всем телом. Он касался языком сосков, и кровь закипала в жилах. Живот сводило судорогой от сладкой муки поцелуев.
Она запустила пальцы в густые волосы, привлекла его лицо к своему.
— Клей, — успела шепнуть она, прежде чем его губы пленили ее рот.
Она почувствовала не себе тяжесть его тела, улыбнулась и закрыла глаза. Теперь он весь принадлежал ей.
Когда он вошел в нее, она, как всегда, радостно удивилась этому ощущению, такому сильному, что ей казалось, она вот-вот расстанется с жизнью.
Они вместе достигли высшей точки наслаждения,
Они заснули, не размыкая объятий.
Глава 13
Проснувшись, Николь подумала, что она снова в пещере. Но солнечный свет, проникший сквозь занавески и полосой упавший на кровать, напомнил ей, где она находится. Клея рядом не было, но его подушка была смята.
Николь с наслаждением потянулась, простыня соскользнула с ее обнаженного тела. Они долго спали в пещере и проснулись от холода — огонь в камине давно потух. Они быстро набросили на себя отсыревшую одежду и побежали к шлюпке. Когда они наконец добрались до Бейксов, Клей совершил налет на кухню и вернулся с большой корзиной, наполненной фруктами, сыром, хлебом и вином. Он, забавляясь, наблюдал, как Николь опьянела от половины бокала, и они вновь отдались любовным играм, обмениваясь шутками и смеясь. Они то целовались, то кормили друг друга фруктами, пока не уснули, обнявшись.
Сейчас Николь снимала кусочек яблока с бедра и улыбалась, думая о том, что после их вчерашней вакханалии простыни Эллен окончательно испорчены. Можно, конечно, объяснить Эллен, что она налила вино Клею в ложбинку между лопатками и потом слизывала его, а потом, когда Клей резко повернулся, чтобы обнять ее, вино пролилось. Но вряд ли об этом можно рассказать хозяйке дома.
Николь отбросила простыню и, поеживаясь от утренней прохлады, подошла к шкафу. Там висело бархатное платье с высоким воротником, длинными рукавами, почти такого же цвета, как вино, которое они с Клеем вчера пили.
Николь быстро оделась, подошла к зеркалу и осмотрела себя с ног до головы. Прекрасное платье, подумала она, простое и элегантное, туго обтягивающее грудь и водопадом спускающееся к ногам, к тому же достаточно теплое. Николь застегнула на шее перламутровую пуговку и поправила волосы. Сегодня ей хотелось выглядеть особенно хорошо. Ведь Клей сказал, что за обедом он объявит об их повторном бракосочетании и пригласит всех в свой дом, чтобы отпраздновать свадьбу, которая состоится на Рождество. Николь стоило большого труда уговорить его немного подождать, чтобы она успела подготовиться. Гости Бейксов сегодня начнут разъезжаться, и Клей собирался успеть оповестить всех.
Николь почти не пришлось блуждать по лабиринту коридоров, прежде чем она нашла дверь в сад, где увидела только что накрытые столы. Несколько человек неторопливо ели и переговаривались, казалось, все устали от затянувшегося приема. Она сама с нетерпением ждала возвращения в Эрандел Холл — в качестве его полноправной хозяйки.
Николь увидела Бианку, которая одиноко сидела под вязом за небольшим столом, и почувствовала укол совести. В самом деле, проделать такой долгий путь в надежде выйти замуж и вдруг узнать, что жених уже женат. Николь сделала несколько неуверенных шагов к Бианке, та подняла голову. Ее глаза горели ненавистью. Этот взгляд был способен испепелить.