Незнакомка

Деверо Джуд

Он вошел в дом и поднялся в спальню. Он никогда не встречал человека, готового так щедро отдавать себя, как Николь. Она любила его, его племянников, слуг, даже его животных и никогда не требовала ничего взамен.

Открыв дверь, он сразу понял, что она не спит. Он подошел к гардеробу и достал простое платье из темно-шоколадного ситца.

— Одевайся, — спокойно сказал он. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Глава 12

Она медленно выбралась из-под одеяла, натянула через голову сорочку. Казалось, все ее тело застыло

от горя. По крайней мере, он о ней все-таки вспомнил. На этот раз близость обожаемой Бианки не совсем ослепила его. А может, он просто хочет поскорее избавиться от нее, отправить на мельницу, подальше от Бианки.

Она не задавала вопросов. Непослушными пальцами Николь пыталась застегнуть платье, и, увидев, как дрожат ее руки, Клей отвел их в сторону. Он заглянул ей в лицо, посмотрел прямо в глаза — огромные, влажные, полные страха и мольбы.

Он наклонился, осторожно поцеловал ее, и ее трепещущие губы прильнули к его губам.

— Николь, я знаю, ты мне не доверяешь. И у тебя есть на то причины, так ведь?

В горле у нее стоял комок. Она не могла произнести ни слова и только неотрывно глядела ему в глаза.

Клейтон одобряюще улыбнулся ей, взял за руку, вывел из комнаты, из дома. Николь подобрала юбку, чтобы не замочить подол о мокрую траву. Клейтон тащил ее за собой, словно не замечая, что ей приходится почти бежать, чтобы поспеть за его широким шагом. Не говоря ни слова, он помог ей забраться в шлюпку, отвязал канат, развернул парус. Изящное и небольшое судно плавно и быстро заскользило по воде. Николь сидела неподвижно, не сводя глаз с Клейтона, стоящего у руля. Его могучая фигура возвышалась над ней, как скала — непроницаемая, загадочная — нечто любимое, но недоступное пониманию.

Лодка шла в сторону плантации, и сердце Николь болезненно сжималось. Она была права: он везет ее на мельницу. Железный обруч с такой силой давил на грудь, что она не могла набрать воздуха, дать волю подступавшим рыданиям. Но когда они миновали мельницу, Николь глубоко вздохнула, волна облегчения захлестнула ее.

Наконец шлюпка подошла к берегу. Место показалось ей незнакомым — сплошная стена густой зеленой листвы. Клей шагнул в воду, доходившую ему до колен, привязал шлюпку и протянул руки навстречу Николь. Она радостно бросилась ему в объятия. Несколько мгновений он с улыбкой смотрел на нее, потом шагнул в незаметный проход в кустарнике, и они оказались на прелестной лесной поляне, омытой и освеженной недавним дождем. Солнце играло в мириадах капель на лепестках цветов.

Клей опустил Николь на землю, сел на большой камень под цветущими ветками и притянул ее к себе на колени.

— Я же знаю, что ты боишься испачкать платье о траву, — насмешливо проговорил он.

Она не засмеялась в ответ, глаза ее снова стали тревожными, испуганными. Она провела пальцем по верхней губе и прошептала:

— Зачем ты меня сюда привез?

— Я думаю, нам пора поговорить.

— О Бианке? — Голос ее был едва слышен. Клейтон отыскал взглядом ее глаза.

— Почему я вижу в твоих глазах страх? Чего ты боишься? Меня?

Веки ее затрепетали.

— Нет, не тебя. Того, что я сейчас услышу…

Он крепко обнял Николь, и ее голова прижалась к его плечу.

— Я хочу рассказать

тебе о себе. О своей семье. О Бесс. Ты готова меня выслушать?

Николь молча кивнула. Она хотела знать о нем все.

— Детство мое было радостным и безоблачным, — начал Клей, — как в тех сказках, которые ты рассказываешь} близнецам. Нас с Джеймсом воспитывали самые замечательные, самые любящие родители в мире. Матушка наша была чудесной, доброй женщиной. Она обладала на редкость веселым нравом и часто над нами подшучивала. Бывало, откроешь после рыбалки корзинку с завтраком, а там — живая лягушка! Мы всегда удивлялись, что она ловит рыбу лучше, чем любой из нас.

Николь улыбнулась, пытаясь, представить себе его мать.

— А твой отец?

— Он ее обожал. Даже когда мы стали совсем взрослыми, наши родители резвились и шалили, как дети. Трудно было вообразить более счастливую семью, чем наша.

— Бесс, — шепнула Николь и почувствовала, как напряглось его тело.

— Бесс была дочерью нашего управляющего. Ее мать умерла родами, братьев и сестер у нее не было, и наша матушка сразу взялась опекать девочку, и мы с Джеймсом тоже. Когда родилась Бесс, Джеймсу исполнилось восемь, мне — четыре. Нам и в голову не приходило ревновать матушку к малютке, хотя она уделяла ей гораздо больше времени, чем нам. Я помню, как сам с удовольствием баюкал Бесс. После того как она научилась ходить, мы не расставались ни на минуту. Маленькая Бесс принимала участие во всех наших прогулках и забавах. Я научился ездить на лошади с Бесс за спиной.

— А потом ты ее полюбил.

— Мы с Джеймсом всегда любили ее, с самого начала.

— Но замуж она вышла за Джеймса.

Клей немного помолчал.

— Нет, не так. Это не то, о чем ты думаешь. По-моему, никто никогда не говорил об этом — просто все мы знали, что они с Джеймсом поженятся. Сомневаюсь, чтобы он делал предложение по всем правилам. Я помню, у нас был праздник по случаю ее шестнадцатилетия, и Джеймс спросил, не думает ли она, что пора назначить день. Близнецы появились на свет, когда ей еще не было семнадцати.

— Какая она была?

— Счастливая, — тихо ответил Клей. — Она была самым жизнерадостным человеком из всех, кого я знал. Она всех любила. Жизненная сила била в ней ключом, а с губ не сходила улыбка. Однажды случился страшный неурожай, и мы уже думали, что нам придется продать Эрандел Холл. Даже матушка пала духом. Но не Бесс. Она беспрестанно повторяла, что надо перестать жалеть себя и пора что-нибудь делать. К концу недели мы наметили план экономии, который помог нам продержаться до весны. Зима была тяжелой, но мы сохранили плантацию. И все благодаря Бесс.

— А потом всех их не стало, — задумчиво произнесла Николь, вспоминая свою семью.

— Да, — тихо сказал он, — сначала в округе разразилась эпидемия холеры. Она унесла много жизней. Первым умер отец, вскоре вслед за ним — мать. Я знал, что никому из нас не оправиться от этого удара, и все же был рад, что они ушли вместе. Ни один из них не перенес бы разлуки.

— Но у тебя оставался Джеймс, и Бесс, и близнецы.

— Да, — улыбнулся Клей, — у меня оставалась семья.

— Неужели тебе никогда не хотелось жениться, обзавестись своим домом, детьми?