Незнакомка

Деверо Джуд

Эйб отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.

— Сейчас ты не очень-то похожа на сиятельную леди, — сказал он, потирая укушенную ногу, и вынул из кармана длинный нож.

Глаза Николь расширились.

— Теперь ты похожа на женщину, которая питает должное уважение к мужчине. Единственное, что знает мой Па, это как обращаться с женщинами. Меня тошнит от всех этих дамочек у Бейксов, которым мужья позволяют болтать языками и даже дают деньги, чтобы те ставили на лошадей. Они ведут себя как мужчины, а некоторые даже думают, что мужчины

им и в подметки не годятся. Прошлым летом я предложил одной из них выйти за меня замуж, так знаешь, что она мне ответила? Она просто высмеяла меня! Я оказал ей великую честь, а она посмеялась надо мной! Так ты такая же, как они. Смазливая, замужем за богачом и, конечно, не можешь уделить мне немного внимания!

Связанные руки и ноги так сильно болели, что Николь с трудом понимала, о чем говорит Эйб. Он в чем-то обвиняет ее. Может быть, она обидела его невниманием, пренебрежением.

— Пожалуйста, отпустите меня, — прошептала она, — Клей даст за меня столько, сколько вы захотите.

— Клей! — хмыкнул он. — Как может он дать мне то, чего я хочу?! Разве он может дать мне возможность жить подальше от сумасшедшего отца? Или сделать так, чтобы настоящая леди вышла за меня замуж? Нет! Но вот уж поразвлечься несколько часиков с его женщиной он может мне позволить.

Эйб подошел к Николь вплотную, поднес нож к ее горлу. Его глаза мрачно блестели. Он просунул нож под верхнюю пуговицу на платье. Николь вздрогнула, когда холодная сталь коснулась кожи. Пуговица отскочила и отлетела в угол.

Одну за другой, он аккуратно отрезал все пуговицы, потом раздвинул темно-красный бархат и стал ласкать ее грудь, прикрытую сорочкой.

— Замечательно, — пробормотал он и концом лезвия разрезал лиф сорочки.

Ее обнаженная грудь предстала перед его взором. Николь закрыла глаза, на которых выступили слезы.

Он отступил на несколько шагов, с восхищением разглядывая ее.

— Ну вот, теперь ты совсем не похожа на леди, — улыбнулся он. — Сейчас ты точь-в-точь как те продажные девки в Бостоне. Вот им я нравился. Они умоляли меня прийти к ним. — Вдруг его губы сжались. — Ну, а теперь надо взглянуть на все остальное.

Эйб медленно разрезал ее юбку сверху донизу. Под платьем открылось почти прозрачное, отороченное кружевами белье.

— Кружева, — прошептал Эйб. — Моя мать всю жизнь мечтала о кружевном воротничке для воскресного платья, а ты носишь их под платьем. — Он резким движением рванул сорочку, которая с треском разорвалась.

Он уставился на ее обнаженное тело, на округлые бедра, тонкую талию, приподнявшиеся груди. Провел рукой по бедру.

— Так вот как выглядят настоящие леди под всеми их шелками и бархатом. Не удивительно, что Клей, Тревис и все прочие позволяют им болтать.

— Эйб! — вдруг раздался голос Исаака. — Ты здесь? У меня сломалось весло, и…

Он вошел и замер. То, что он увидел, потрясло его. Николь висела, привязанная к стене, с поднятыми к потолку руками. Эйб загораживал ее, но юноша видел разбросанные по полу клочки

одежды. Выражение растерянности на детском лице Исаака сменилось гневом и яростью.

— Ты же сказал, что не причинит, ей зла! — стиснув зубы процедил он. — Я поверил тебе. Эйб повернулся к брату.

— А я велел тебе возвращаться к лодке. Я приказал, а ты должен был повиноваться. — Теперь нож Эйба был направлен на Исаака.

— Так вот зачем ты отослал меня. Ты хотел сделать с ней то, что сделал тогда с дочкой Самуэлей! Ее родители были вынуждены увезти ее после этого! Она не могла спать ночью, боялась, что ты вернешься. Она не сказала, что это сделал ты, но я-то знаю.

— Ну и что? — усмехнулся Эйб. — Можно подумать, она была ребенком. Она была помолвлена с Петерсоном, и если ей хотелось отдаться ему, то почему бы ей не отдаться и мне?

— Тебе! — закричал Исаак. — Ни одной женщине ты не нужен. Я видел, как они старались быть с тобой поприветливей, но ведь ты хотел от них только одного. — Исаак схватил ведерко и швырнул его в Эйба. — Мне надоело смотреть, как ты обращаешься с женщинами. Довольно! Сейчас же отпусти ее!

Эйб без труда перехватил ведерко и злобно ухмыльнулся.

— Ты помнишь, что получилось, когда .ты в последний раз попробовал мне возражать? — проговорил он, пригнувшись и перекладывая нож из руки в руку.

Исаак взглянул на Николь. Его не возбуждало ее беспомощное положение — наоборот, он чувствовал отвращение и стыд. Он снова повернулся к Эйбу.

— В последний раз мне было двенадцать, — тихо сказал он.

— Похоже, мальчик думает, что стал мужчиной? — засмеялся Эйб.

— Да, стал.

Исаак неожиданно ударил Эйба в лицо. Движение было таким стремительным, что Эйб не успел увернуться. Он привык к неловкому, неуклюжему мальчугану и не заметил, как брат повзрослел.

Ошеломленный внезапным ударом, он отлетел к стене и затих, но оправившись, бросился на Исаака с не меньшей яростью. Он больше не думал, что перед ним родной брат.

— Осторожнее! — вскрикнула Николь.

Нож вонзился в бедро Исаака, и Эйб рванул его вверх, оставив длинную зияющую рану.

Исаак задохнулся от боли и отпрянул. Рана была слишком глубокой, поэтому крови еще было мало. Он схватил Эйба за запястье, пригнул его к земле. Нож упал на пол, и Исаак, метнувшись, подобно кошке, завладел им. Эйб бросился на брата, пытаясь отнять нож, и почувствовал, как острое лезвие вонзилось в плечо.

Он отпрыгнул к стене и зажал рукой рану. Между пальцами уже сочилась кровь.

— А-а, ты сам хочешь позабавиться с ней? — прошипел он сквозь зубы. — Можешь забирать ее! — Он быстро скользнул в дверь и захлопнул ее. Послышался звук запирающегося засова.

Исаак бросился к двери и предпринял слабую попытку выбить ее. Он уже потерял много крови, и силы начали покидать его.

— Исаак! — крикнула Николь, заметив, что он близок к обмороку. — Освободи меня, я помогу тебе. Исаак! — снова позвала она, потому что он не ответил.