Нежность

Монтейро Марианна

Марианна неожиданно заплакала.

Валентина, увидев слезы на ее лице, пожалела, что не была более сдержанной…

– Послушай, подружка, – прошептала Марианна, – но что я могу сделать для тебя? Я ведь готова разбиться в лепешку, чтобы помочь тебе, чтобы у тебя все было хорошо… Я стараюсь, но, может быть, у меня не все получается… Ты скажи, что мне сделать, чтобы ты была довольна…

Валентина на секунду задумалась.

– Да все очень просто, Марианна… Ты скажи своим знакомым, что для меня моя болезнь никакая не трагедия…

Допустим, я больна, ну и что? Пусть они знают, что я в курсе… И даже более того, пусть они кому угодно говорят, что у меня рак. Я даже бровью не поведу! – со злостью закончила Валентина.

* * *

– Простите, у вас рак? – раздался над ухом Валентины громкий голос.

Валентина поперхнулась. Перед ней стояла молоденькая девушка и улыбалась так радостно, словно только что сообщила о крупном выигрыше в лотерею.

Марианна устроила в честь подруги вечеринку. В квартире было полно гостей. Они только что встали из-за стола. Играл магнитофон, кто-то танцевал. Большинство, как и Валентина, просто сидели, устроившись везде, где было можно, и болтали, попивая коктейли.

Из всех приглашенных Валентина знала только трех женщин: Элеонору Мурильо, Марию Аскибаль и Долорес Аларкон, с которыми познакомилась в ресторане.

Девушку, которая столь бесцеремонно обратилась к ней, Валентина видела впервые. Услышав адресованный Валентине вопрос, несколько человек посмотрели на несчастную женщину в упор. Она покраснела и вскочила с места.

В душе она выругала Марианну, которая из кожи вон лезла, чтобы ублажить больную подругу. Вот к чему приводили ее старания…

– Да какое вам, собственно, дело? – огрызнулась Валентина.

На глупеньком личике девушки отразилось недоумение.

– Сейчас я вам объясню. Позвольте представиться, – она протянула руку. – Меня зовут Маргарита Альсанте, я диетолог, так же как и мой муж… Может быть, позднее поговорим с вами? Я думаю, мы сможем вам помочь.

Валентина выбежала из комнаты, не заметив протянутой руки.

* * *

Хосе Карреньо готовил обед. Дети играли во дворе. Энрико присматривал за маленькой Вероникой. Девочка с выражением восторга на лице подбрасывала мяч, Энрико его ловил и подавал ей снова. Альберто строгал какую-то палку.

Раздался телефонный звонок. Хосе поднял трубку.

– Здравствуй, Хосе! – послышался взволнованный голос Вероники. – Валентина не звонила?

Хосе не удержался от колкости:

– Да ведь она уехала в Мехико с вами, а после этого я ее не видел и не слышал…

Вероника оставила его иронию без внимания.

– Значит, она не звонила.

– Вам она тоже не звонит?

– Мне тоже.

– Ну кто бы мог подумать? – с напускным изумлением воскликнул Хосе. – Я еще могу понять, почему Валентина не звонит домой, здесь всего лишь ее муж и дети, но вот почему она не дает знать о себе своей мамочке…

Стиснув зубы, чтобы не вспылить, Вероника

спокойным тоном спросила:

– Как дети?

Хосе посмотрел в окно.

– Мне бы их беззаботность! – ответил он. – Играют себе как ни в чем не бывало…

– Дети беспечны, но зато им нечего стыдиться, – позволила себе Вероника язвительный намек.

Хосе готов был взорваться.

– Знаете, сеньора Монтейро, – процедил он. – Разговаривая со мной, вы всегда теряете чувство меры…

Вероника сдержалась и на этот раз. Она подумала, что если бы не болезнь дочери, она ни за что бы не стала терпеть наглость зятя.

– Ну, ладно, – медленно проговорила сеньора Монтейро, – если вам вдруг позвонит Валентина, передайте, чтобы она связалась со мной.

– Хорошо, передам, – ответил Хосе. – Только если будете разговаривать с дочерью, постарайтесь, чтобы у вас был не такой испуганный голос, как сейчас…

– У меня вовсе не испуганный голос, – отрезала Вероника и бросила трубку.

«И все-таки я была права, – подумала она. – Это замужество не принесло моей дочери счастья. Кто знает, может быть, и в ее болезни виноват муж, ведь он своим поведением доставил ей столько переживаний».

Внезапно раздался звонок. Вероника кинулась к телефону. Она не ошиблась, это была Валентина.

– Мама, здравствуй, я ужасно соскучилась по тебе, – сказала она.

Из глаз Вероники сами собой закапали слезы.

– Как ты, дорогая? Ты хоть немного развеялась? Как тебе понравился Веракрус?

– Это замечательный город, – отозвалась Валентина. – Здесь столько магазинов, ресторанов, разных увеселительных заведений, прекрасные пляжи… Но это все для людей здоровых и беззаботных…

– Валентина, неужели ты жалеешь о том, что поехала? – забеспокоилась мать.

– Нет, не жалею. Если бы не эта поездка вместе с Марианной, я бы многого так и не осознала.

Вероника затаила дыхание.

– И к какому выводу ты пришла? – осторожно спросила она.

– Знаешь, теперь я думаю, вполне возможно, что у меня рак. – Голос Валентины был удивительно спокоен.

Вероника издала стон.

– Господи, девочка моя, пожалуйста, не произноси вслух этого страшного слова…

– Я решила, – прервала ее Валентина, – что мне в самом деле следует подумать о себе, но не так, как это понимаете вы с Марианной. Я намерена лечь в больницу.

– Как? – растерялась Вероника. – И тебе не страшно?

– Нет, – отозвалась дочь. – Гораздо страшнее неизвестность. А стремиться узнать о себе правду не страшно. И я твердо решила, я вернусь в Монтеррей и лягу в клинику к доктору Хорхесу, пусть он меня обследует еще раз… И пусть лечит, как сочтет нужным.

По щекам Вероники текли слезы.

– Хорошо, дорогая. Поступай так, как решила, – сказала она. – Но зачем ложиться в клинику именно в Монтеррее?

– Там моя семья, – напомнила дочь. – И доктор Хорхес обещал мне выздоровление.