Несносная Херктерент

Чистяков Владимир Юрьевич

— Привет, Хейс! Скажи географам, что бы этих двоих с песочком продраили! Они фронт на Крайний Север искать отправились! Не иначе, миррены дрессированных белых медведей туда запустили!

Хейс показывает значок старосты.

— От лица руководства школы, выражаю вам благодарность за возвращение этих… учеников в родные стены. Передайте сопроводительные бумаги.

Она подписывает. Сержант уходит. Марина до ушей ухмыляется. Беглецы стоят, внимательно изучая гравий под ногами.

Хейс подходит вплотную.

— Перед тем, как отвести вас к директору, я хочу вам сказать,

что, во-первых…

Марина издает радостный вопль. Запрыгивает на скамейку, усаживается на спинку, и, обхватив подбородок ладонями, с чарующей ухмылкой собирается прослушать знаменитые "пункты Хейс".

Спина и то, что ниже, сильно затекли. На этот раз Хейс закончила на пункте "это в-девяносто пятых".

Истошный вопль среди ночи разбудил весь корпус. Испуганные девочки выглядывают в коридор. У комнаты Херктерент, скрючившись и зажимая руками между ног, лежит Рэнд. Одетая Херктерент, грязно ругаясь, озверело пинает его.

— Прекратить! — раздается громкий окрик Хейс.

Марина, посильнее пнув лежащего напоследок, разворачивается. Кулаки плотно сжаты, тяжело дышит, взгляд способен убить.

Бешеный норов Херктерент — явление привычное, а вот избитый парень среди ночи в женском корпусе — не вполне.

Хейс присмотрелась — хм, а штаны-то у этого деятеля мокрые. Неужели детская неожиданность? Принюхалась — так и есть. Полный комплект.

— Что произошло?

Херктерент говорит отрывисто.

— Сегодня с утра я обнаружила под дверью своей комнаты лужу мочи. Ручка двери тоже была чем-то измазана. Всё было убрано, но я решила, что эксцесс непременно повторится, и предприняла некоторые меры по противодействию. Так как жидкость вполне проводит ток, то я положила под коврик металлическую сетку, и подала на неё, да ещё на ручку двери, высокое напряжение. Результат — налицо!

— Она всё врет!!! — со стоном подает голос остропахнущая туша.

Хейс подходит поближе.

— Кого ты здесь держишь за дур? Глаза с носом у меня на месте. Ты, Марина, должна была сказать мне об этом утром.

— Ты по запаху этого урода от других стала бы отличать? — Марина ещё не успокоилась, а Хейс стоит так, что не обойдя её, урода лишний раз не пнёшь, — Я сама в состоянии за себя постоять!

— Не сомневаюсь, но наказывать провинившихся — всё-таки моё, а не твоё дело.

— Ну, и как ты его собираешься наказать?

Хейс думала недолго:

— Сначала ты всё тут уберешь. Потом встанешь на колени и извинишься перед ней…

— Я не стану этого делать!

Марина стукнула кулаком о ладонь.

— Станешь! — гневно сказала Хейс, направив на него пистолет. Кто-то взвизгнул. — Потом оставишь нам свои штаны, они всё равно грязные… Да и остальную одежду, пожалуй, тоже. И голым пойдёшь в свой корпус.

— Ботинки можешь оставить.

— Кто-нибудь, сходите ко мне и принесите рацию.

Хейс щелкает тумблером. Прижимая короб щекой к плечу, говорит, не опуская пистолета

— Алло, Ярн? Да, на часы смотрела. Но староста и ты, и я в любое время суток.

Так что, — и в голосе лязгнул металл, — я располагаю сведениями, что один из учеников вашего корпуса, а именно Рэнд, в настоящий момент находится вне пределов своей комнаты. Более того, он совсем недавно в совершенно непотребном виде забрался в корпус, находящийся под моей ответственностью. По всей видимости, он решил поиграть в юного эксгибициониста, при этом прошу учесть, что он зашел на этаж, где живут, в основном, ученицы первого и второго годов обучения. Видимо, он решил попугать девочек своими, прямо скажем, не впечатляющими достоинствами. — вокруг захихикали. — Требую немедленно наказать его. Так что, можешь идти встречать его.

— Су-у-у-ука! — Рэнд дернулся вперёд

Хейс резко направляет пистолет ему на промежность. Говорит совершенно спокойно.

— Ещё шаг — отстрелю яйца. По одному. Твое мужское достоинство и так под большим вопросом. Смотри, как бы я этот вопрос окончательно не решила. Стать, как стоял! — резко выкрикивает Хейс, направив пистолет в лоб дёрнувшемуся Рэнду.

Тот пятится.

— А самку собаки я тебе как-нибудь потом припомню.

— А я помогу, — добавляет Марина.

— Нет уж, Марина, я, как и ты, вполне в состоянии сама за себя постоять.

— А ты чего встал? Дверь, если подзабыл, вон там. Пошел, пошел! — сказала Хейс, помахивая пистолетом.

— И учти, придурок, — кричит вдогонку Марина, — я могла подать на дверь и смертельное напряжение!

— Откуда у тебя оружие?

Хейс поднимает пистолет дулом вверх и нажимает на спуск. Кто-то ойкнул. Выстрела не последовало. Из ствола вырвался язычок пламени.

— Это моя зажигалка. Дядя подарил.

— Ты куришь?

— Да. Это немного скучно — быть во всем правильной. А перед экзаменами так тяжело сосредоточится…

— Спасибо, Хейс, — сказала Марина

Вокруг удивленно загомонили. Все считали, что слова благодарности Марине неизвестны.

Вечером Марина, выскочив из-за угла, буквально налетает на Ленн.

— Мне надо с вами поговорить, — сказала Ленн таким тоном, что Марина сразу поняла — её тут поджидали.

— О чем?

— Об имевшем место быть относительно вас возмутительном… инциденте.

Марина промолчала. Она не помнит, где слышала поговорку "знают двое — знает свинья", но знает, что раз свидетелей было куда больше двух, то глупо к кому-либо претензии предъявлять.

— Ну и что?

— Как "что"!? Вы должны принять меры для недопущения подобного.

— Уже. Приняла. — Марина очень жалеет, что в кармане нет яблока, а то бы непременно вытащила и с хрустом откусила, любуясь на физиономию Ленн.

— И вы их считаете достаточными?

— Вполне. В случае повторения я и в самом деле увеличу подаваемое напряжение. Так что, — Марина, прищурив левый глаз склонила голову на бок.

Если Ленн и узнала Хейсовское "так что", с многозначительной паузой, виду не подала.