Непримиримая одержимость
Шрифт:
— И не только она. Все боялись большого злого волка. — Он покачал головой. — Кроме тебя. Глупо было с твоей стороны впускать меня; ты должна была знать, что я не отпущу тебя. Близость к тебе пробудила во мне нечто, чего я никогда раньше не чувствовал, и поэтому я не принимаю твой отказ. Ты хочешь меня. Я чувствовал это каждый раз, когда ты смотрела на меня, пекла для меня, оставляла записки. Ты говоришь, что не выносишь прикосновений, но, черт возьми, таешь подо мной.
Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, прежде чем остановиться
— Я пытался разгадать тебя месяцами. Как ты ненавидишь брать на себя славу за удачную работу, но без проблем берешь вину, когда другие лажают. Как стоишь в стороне, пока твои подруги наслаждаются вниманием. Ты гостья в собственной жизни, едва связанная с миром вокруг. — Что-то темное мелькнуло в глубине глаз. — Мы с тобой одинаковые. Я не чувствую связи ни с кем и ни с чем, кроме тебя. Вот как я понял, что ты моя.
Пульс бился под кожей, как пойманная птица. Что-то дикое, отчаянное подкатило к горлу, подгоняя завыть – заглушить его слова шумом.
Пальцы профессора Максвелла снова сомкнулись на моём локте, и он рывком прижал меня к груди – его тень поглотила меня целиком. Аромат кедра и амбры заполнил легкие, вытесняя воздух. Я молча молилась, чтобы кто-нибудь – кто угодно – вошел в кабинет, хотя знала, что этого не случится.
Я попыталась оттолкнуть его. В ответ его пальцы сжали мой локоть, словно пульсирующий браслет из боли.
— Я же сказал: мать была права. Она видела меня настоящего. Ты приманила монстра – теперь терпи последствия. — Он массировал локоть, возвращая чувствительность после угрозы. Несмотря на нежность прикосновения, его голос оставался ледяным. — Потому что я не смогу прожить без тебя и дня.
Только сейчас я заметила нечестивый блеск похоти в его глазах. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чего он хочет. Словно не в силах удержаться, он наклонился ниже, стальная рука обвила талию.
— Что Вы…
Его губы обрушились на мои, обрывая слова. В панике я открыла рот, чтобы возразить, но язык его скользнул внутрь, наполняя меня нежеланным жаром.
Он отстранился и прижал свой лоб к моему. Горячее дыхание обожгло губы, когда он прошептал:
— Если ты не хочешь назвать мне причину, тогда скажи, что хочешь меня.
Реальность вернулась, и я резко открыла глаза. В его взгляде вспыхнула ярость – он решил, что я бросаю ему вызов своим молчанием.
— Скажи, — потребовал профессор Максвелл мрачно; в его хрупком самообладании проступили трещины.
Я скосила взгляд на выход, который он больше не загораживал. Если бы только я могла добраться до коридора…
Его глаза закрылись, губы спустились к моему подбородку, и хватка ослабла вместе со стоном. Отвлечение дало шанс: я вырвала руку из-под его ладони и выскользнула. Не дав ему опомниться, я рванула к выходу.
Три шага. Пять. Почти у цели. Сердце заколотилось, когда я услышала его приближающиеся шаги. В ушах звенело от
Мне удалось приоткрыть дверь, как он рванул меня назад и захлопнул ее с такой силой, что деревянная рама треснула. Не тратя времени на то, чтобы развернуть меня к себе лицом, он нагнул меня, прижимаясь сзади. Я уперлась ладонями в дерево, чтобы удержаться. Ноги дрожали, пока он собрал мои волосы в кулак, резко откинул голову набок и впился зубами в шею.
— Что, черт возьми, Вы делаете? — выкрикнула я.
— Куда это ты собралась? — прошептал он, обжигая ухо дыханием. — Ты избегаешь меня уже несколько дней. — Его голос хрипел от обвинения. — Ты хоть представляешь, что это со мной делает? Это сводит меня с ума, мать твою.
Моя сумка соскользнула на пол с глухим стуком, за ней последовал грубый рывок ткани.
— Нет, не надо! — я закричала, когда он стянул с меня брюки.
Резкий щелчок пряжки ремня пробрал меня ледяным холодом. Его вес придавил меня к двери, и я забилась под ним.
— Пожалуйста, остановитесь, — всхлипнула я, ломая ногти в попытке уцепиться за дерево.
Воздух вырвался хрипом, когда профессор Максвелл обхватил мою шею рукой и вошел одним толчком. Без подготовки, без ласк, без уговоров. Я стиснула зубы от боли, впиваясь пальцами в его руки, удерживающие меня в клетке.
Ужас сжигал внутренности, пока тело судорожно сопротивлялось насилию.
Ноги дергались, пока я пыталась приспособиться к вторжению. Каждый его сантиметр казался огромным в этой позе, и трение жгло, когда он отступал, лишь для того, чтобы войти снова.
Дрожь пробежала по его телу, когда он уткнулся лицом в мои волосы, погружаясь до предела.
— Черт, мне это было нужно, — прошептал хрипло профессор.
Он не стал медлить, пользуясь моей уязвимостью. Пальцы скользнули между моих бедер, лаская, позволяя телу привыкнуть к нему. Несмотря на моё отвращение к себе, бедра сами разомкнулись в безмолвном приглашении, пока его горячий язык выводил отвлекающие узоры на моей шее.
— Вот так, — прошептал он у самого уха. — Никто не сравнится с тобой, детка. Я чувствую, как твоё тело отзывается. Хватит лгать мне.
Я зажмурилась, пытаясь абстрагироваться от его слов, когда он начал двигаться. Ритм был беспощадным. Оставалось надеяться, что никто не войдет. Наши тела сталкивались в такт, заглушая шаги в коридоре. Он вцепился в мои бедра, притягивая навстречу своим толчкам, заставляя принять его целиком, пока я издавала звуки, которые едва узнавала как свои.
Толстые пальцы поглаживали клитор, приближая его разрядку и мою, пока он рычал, словно дикий зверь, помечающий свою пару. Я вскрикнула, кончая. Мы услышали шаги в коридоре, и он зажал мне рот ладонью. Не сбавляя неистового темпа, он поддерживал меня, пока меня била дрожь. А когда оргазм накрыл и его, мужчина впился зубами в моё плечо, заглушая собственный крик.